– Рассказываешь скомкано, внимание аудитории не держишь, материал подаёшь сухо. Ещё какие-то постоянно паузы, заикания. И это, заметь, я один только тебя слушал. А как ты перед одногруппниками себя вести будешь?
– Какими одногруппниками? – не понял я.
– Ой, точно, забыл сказать, – Сид откашлялся, подошёл ко мне и протянул руку для рукопожатия, – Поздравляю, ты теперь студент. Ну, почти. С первого сентября станешь.
Я злобно посмотрел на него, но руку всё-таки пожал, всеми силами стараясь что-нибудь ему сломать или хотя бы вывихнуть. У меня конечно же ничего не вышло.
– Да, и ещё одна хорошая новость, – Сид отпустил меня, но так и продолжил стоять рядом, глядя в глаза, – анализы твои пришли – ты чист. Удивительно.
Тепло по всему телу разлилось от его слов, но я постарался принять информацию очень спокойно. Вот это действительно была хорошая новость. Хотя кое-что меня всё-таки терзало.
Я лежал в постели, тщетно пытаясь заснуть. Ворочался с одного бока на другой. А в голове то и дело возникали ненужные воспоминания. Я сидел в гримёрке и подводил фиолетовым карандашом с блестками веки, подчёркивая цвет зелёных глаз. Танцоров было полно – в субботу все хотели урвать свой кусок, ведь клиентов было полным полно до самого утра. Когда перед тобой мелькают полуголые задницы и намасленные тела, то стеснение пропадает куда-то само собой. Темы разговоров становятся откровенней, а так как некоторые из ребят то и дело “брали работу на дом”, то разговоры о сексе, течках и размерах членов звучали очень часто. Но я всегда избегал участия в этих разговорах.
– У меня, вот, когда эти дни, – говорил мальчик в костюме соблазнительного матроса, – я прямо сам не свой становлюсь. Кидаюсь на всех с кулаками или плачу над каждой рекламой.
– Ой, да, у меня всё так же, – поддакнул Такер, – а у тебя что бывает, Ронни?
– Вы о чём? – я попытался сделать вид, что не расслышал из разговор.
– Ну, когда у тебя течка, ты как себя чувствуешь? – на меня смотрели две любопытных пары глаз.
– Эм, никак, – пожал плечами я, – у меня ещё не было течки…
– Но тебе же уже семнадцать, так ведь? – удивился “матрос”.
Я только промолчал в ответ.
– Хорошо тебе живется, – сказал Такер, – у меня вот они с четырнадцати.
– Ой, а у меня с пятнадцати, – кивнул “матрос”.
Со всех сторон посыпались ответы других ребят про начало их полового созревания, но только у нескольких оно было после шестнадцати.
– Ну ничего, – толкнул меня в бок Такер, – до восемнадцати точно начнутся, не переживай. На, затянись, это помогает расслабиться.
Я послушно взял у него косяк и смачно вдохнул, позволяя всем тревогам испариться вместе с дымом.
Я хотел перестать думать об этом, но никак не мог. Пока я делал реферат, я узнал, что марихуана способна развить бесплодие. Сколько я выкурил марихуаны, одному богу известно. Но сложить два плюс два мне не составляло труда. Через месяц мне восемнадцать, и у меня еще ничего не было. Ни одной течки, а учитывая то, что сидел я не только на траве… Я перевернулся на другой бок. И мне было бы совершенно пофиг, что я останусь фригидным на всю жизнь, если бы моя жизнь была бы тем же отстоем, что был до последних недель. Конечно, я не знал наверняка, да ещё и целый месяц оставался до того, чтобы официально можно было начать паниковать, но что если я и вправду дефектный?
– Пойдем, – Сид без стука вошёл ко мне в комнату.
Я послушно поднялся, и мы спустились на первый этаж. Прошли мимо столовой и оказались в ванной. Я ей никогда не пользовался, она мне казалась слишком большой и холодной. Но для того, что задумал Сид, подходила отлично.
Посреди комнаты скромно стояла одна из кухонных табуреток прямо напротив зеркала, а на краю раковины лежала машинка для стрижки.
– С каких пор ты парикмахер? – поинтересовался я, присаживаясь на табурет.
– Талантливый человек талантлив во всём, – ответил Сид, накинул мне на плечи полотенце и взял в руки машинку.
Я только крякнул, пытаясь замаскировать смешок.
– Ты же, – он помедлил, – ты же не собираешься слёзы лить?
– Режь, – махнул рукой я.
Мне и вправду было всё равно на волосы. Я даже не помню как покрасил их, просто однажды кто-то на одной из тусовок принёс кислоты, я принял пару марок, а очнулся уже блондином.
– Напомни мне, зачем ты это делаешь? – я нахмурился и поднял глаза на зеркало, встречая взгляд Сида.
– Я тебя в таком виде, – он кивнул головой в сторону моего отражения, – завтра на линейку не пущу.
Ах да, я совсем забыл, что завтра Первое сентября. Ронни Уокер теперь студент, поверить не могу.
– Человека из меня пытаешься сделать? Ну-ну, – скептически ответил я.
– Побольше поговоришь – покороче подстригу, – пригрозил Сид и включил машинку.
На некоторое время между нами возникла тишина, которая нарушалась только дребезжанием аппарата. Я смотрел, как белые волосы плавно падают сверху и приземляются ровными колечками на плиточном полу. Эта картина до боли напомнила мне ту, что я пытался утопить в выпивке и дури весь последний год.
– Отца больше нет, – выдохнул я.
Сид.
Мне пришлось выключить машинку, чтобы убедиться в услышанном:
– Что? – переспросил я.
