Я повертел головой на подушке, звук то пропадал, то появлялся, и определенно доносился с первого этажа. На прикроватной тумбочке лежали мои старые часы, я взглянул на них: пять утра?!
Я уткнулся в подушку, перевернулся на другой бок и попытался снова уснуть, но этот процесс прервал продолжительный звук настырной дрели. Моё любопытство взяло верх, а сон испарился, уступая место лёгкой раздражительности. Наконец я решил спуститься вниз, но когда увидел происходящее, точно подумал – глюки.
Сид, стоя на стремянке, прикручивал доску для маркеров к стене, где раньше висел телек. А сам телевизор скромно стоял в углу, отключенный от питания. Я сделал ещё пару шагов навстречу этому миражу и заметил на журнальном столике что-то белое. Штукатурка. Я поднял глаза вверх и увидел свежеприкрученный проектор. Сид не заметил меня и снова начал сверлить, и я поморщился от громкого звука, у меня точно начнётся мигрень.
– Что это? – спросил я, скрестив руки на груди, когда противный звук прекратился.
– Забыл как школьная доска выгля… – он нехотя повернул голову в мою сторону, но уставился на меня, так и не договорив.
Я принялся разглядывать себя, думая, что же привлекло его столь пристальное внимание, потом понял – я в его футболке.
– В ней спать удобно, – пожал плечами я и начал её стягивать, – могу вернуть.
– Нет! – резко остановил меня он, – мне пофигу, – и продолжил сверлить стену.
Я ушел на кухню за тряпкой и принялся вытирать штукатурку со стола. Сид наконец закончил пытать мои уши, но теперь складывал стремянку максимально громко, как будто назло мне.
– У меня для тебя задание, – с энтузиазмом сказал он. Я повернулся к нему, – сделаешь мне реферат, с презентацией, – он многозначительно взглянул на проектор, мой взгляд проследовал за его, – на тему: Последствия приёма наркотических препаратов среди несовершеннолетних. Объём, значит, двадцать рукописных страниц, количество слайдов на своё усмотрение, но чтоб подробно всё было, с картинками.
– И ты ради одного реферата проектор купил и гостиную расхерачил? – я удивленно поднял брови, только у виска пальцем не покрутил.
– Ха, – ухмыльнулся он, – ты слишком хорошо обо мне думаешь, если надеешься отделаться одним рефератом.
– А где я инфу-то возьму? У меня даже компа нет.
– В Великолепной, – он сделал паузу, – Общественной, – еще одну, – Библиотеке, – засверкал он, – она всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Или езды. Я точно не помню.
– Ты понимаешь, что пятнадцать минут езды – это два с половиной часа пешком? – начал заводиться я.
– А пешие прогулки, я слышал, очень полезны растущему организму, – махнул рукой он.
– Я уже почти не растущий, – промямлил я, но он всё равно услышал.
– Это с какого-то перепугу?
– А мне уже через месяц восемнадцать.
– Ой, ну ты не переживай, – заверил он меня, – значит за следующий месяц успеешь наверстать упущенное за предыдущие годы.
– А сроки какие? – вернулся я к теме.
– А вот, как захочу. Могу завтра спросить, а могу через неделю. Кстати, дай мне аттестат твой, и паспорт.
Надо отдать должное Сиду – с этим заданием он не прогадал. Как умно он поступил: вместо того, чтобы читать мне лекцию о здоровье, заставил меня по сути читать её самому себе. А главное, со сроками сдачи не спешил, посылая меня каждый день снова и снова в библиотеку. Через неделю я уже готов был взорваться от количества знаний про цирроз печени и панкреатит, находя всё новые и новые заболевания, последствия, симптомы. Въедалась эта информация мне в мозг качественно, глубоко – писал-то я ведь от руки, каждое слово выцарапывал как будто у себя на подкорке.
Но самое ужасное, что я сел на измену. Так бывает, когда читаешь симптомы какой-то болезни, начинаешь тут же находить их у себя. Каждое покалывание-похрипывание вызывало во мне приступ тревоги, рисуя красочные картины моего предсмертного одра. А когда Сид повёл меня по врачам, я совсем поник, называл докторам всё новые и новые жалобы, подробно описывал ощущения и в голове, и в заднице.
И вот настал час расплаты. Я стоял посреди гостиной и несмело лепетал, переключая слайды. К чему весь этот цирк? Сид же знал, что я не любил выступать на публике, хоть мы в гостиной были и одни.
– Ну, э… Следующее заболевание – гепатит, – я нажал на пульт и за спиной вспыхнула новая картинка.
Сид в футболке и трениках лежал развалившись на диване и пялился в экран телефона, из которого явно доносились звуки мобильной игрушки. Он то и дело хмурил брови, очевидно когда не мог пройти новый уровень. Казалось, что он меня даже не слушает, но стоило мне только опустить взгляд на конспект, я тут же слышал его недовольное кряхтение:
– Рассказывай, а не читай.
Или:
– Чё ты футболку мнёшь? Она тебе не подскажет.
Или:
– Ты на потолке шпаргалки ищешь?
Когда на доске погас последний слайд, я стоял весь красный как рак, то ли от бешенства, то ли от унижения.
– Ну что, – вздохнул Сид, наконец взглянув на меня, – плохо, Уокер, двойка.
– А чё сразу двойка-то? – обиделся я.
