Генерал вышел по связи на Петрова, и поставил ему задачу приготовить к боевому применению вертолет, который вот уже несколько дней стоял на заброшенной промежуточной площадке. Шестаков, слыша все переговоры, спросил генерала:
— Эдуард Васильевич, уж не войну ты решил развязать против американцев?
— Пока нет. Но последний довод у меня должен быть в наличии…
«Последний довод» быстро освободили от маскирующих его веток. Экипаж занял свои места. Команда на запуск двигателей могла прозвучать в любой момент. Солнце поднималось все выше и выше, и нестерпимая жара уже начинала плавить все вокруг. Командир вертолета Женя Филатов пропел:
Американский воинский патруль, в составе усиленного взвода, перекрыл один из важнейших перекрестков, на котором сходились две дороги, идущие с севера страны. Наблюдая за поведением американцев, Лунин сделал однозначный вывод, что эти «други» прибыли надолго, и нужно как-то мириться с их присутствием прямо под носом у отряда.
На всякий случай, потратив пару часов на скрытное передвижение по окрестностям, Дима обозначил своим подчиненным позиции, откуда, в случае крайней необходимости, можно было нанести огневое поражение противнику с помощью реактивных штурмовых гранат, коих в отряде еще оставалось достаточное количество. Каждая из позиций позволяла гарантированно обстрелять в уязвимые борта большую часть боевых машин.
Напряжение росло, но американцы тяги к исследованию окрестностей не проявляли. Единственно, что они сделали — так это передвинули свои машины так, что они образовали некую коробочку, внутри которой обретался личный состав. Стволы были развернуты во все стороны, и на боевых машинах дежурили огневые расчеты. Кроме того, американские десантники организовали досмотр проезжающих по дороге машин. В течение часа, пока Лунин наблюдал за ними, было досмотрено более десятка машин — и все они были отпущены восвояси.
— Так мы их будем бить, али как? — спросил Шайба, сидя под кустом и наблюдая в бинокль за американцами.
— Пока не рыпаются, — отозвался Лунин, — особого смысла в этом не вижу. Ну, влупим мы им несколько гранат, а дальше-то что? Всех сразу не завалим, а нам они из-под брони дадут прочувствовать преимущество защищенного воина…
— Печалька, — пробасил старшина. — Какая печалька… а ведь я с самого детства мечтаю по американцам пострелять!
— С какого перепуга?
— А вы, товарищ майор, «Рэмбо-три» смотрели? Когда он в Афгане наших зольдатов гасил слева-направо?
— Ну, смотрел. И что?
— Товарищ майор, ну он же там много настрелял наших! Ему отомстить надоть!
— Шайба, фильм — это же сказка!
— Что, правда?
— Ну, конечно! Это же кино! Понимаешь — художественное!
— Так что, этого в натуре не было?
— В натуре не было! — заверил старшину Лунин.
— Ну… я тогда не знаю. Тогда так — для профилактики! Чтоб не задавались! Как вы меня иногда бьете — почем зря!
— Я тебя почем зря никогда не бью, — признался майор. — Исключительно, как ты правильно заметил, в профилактических целях!
— А вам, товарищ майор, меня никогда не жалко?
— Жалко, Шайба, — признался Дима. — Иногда тебя так жалко, аж слезу выбивает. Но ты же знаешь, что нам, офицерам, нельзя перед вами, подчиненными, слабину допускать. Вот иногда бью тебя, а у самого душа так слезами и обливается! Не хочется бить, но понимаю — надо! Понимаешь?
— Понимаю… — Андрей опустил голову.
Лунин стал рукой прикрывать расползающуюся улыбку, как в этот момент со стороны американского патруля донесся выстрел. Спустя секунду — еще один выстрел и сдавленный человеческий крик.
Дима вскинул бинокль. На дороге лежал чернокожий человек, который пытался подняться. Все десантники спрятались за корпуса своих боевых машин, и осторожно выглядывали на дорогу. Человек привстал на четвереньки, но кто-то произвел еще пару выстрелов, и в клубах дорожной пыли тот свалился окончательно, и перестал шевелиться.
— Они его что, убили? — спросил Шайба.
— Похоже, что да, — кивнул Лунин, не отрываясь от бинокля.
— За что?
— За что? Да полез, наверное, витаминки из пайков воровать, вот и прибили…
— Я бы тоже за такое прибил, — сделал вывод Широков, и перестал проявлять интерес к происходящему на дороге — начал чесать шею.
— Что там? — по рации спросил Стас.
— Да нормально все, — ответил майор. — Пиндосня развлекается — местного привалили.
— Ясно. — Стас отключился.
Дима посмотрел на старшину:
— Шайба, а ты чего тут развалился?
— Вы сами приказали.
— Вали за водой, вонючка. Мыться будем.
— Так это… а как же пиндосня?
— Иди к Стасу, бери свободного бойца, и топай водоем искать! А за пиндосами Колдун присмотрит.
— Есть.
Шайба приподнялся, и пригнувшись, ушел к вырубленной им тропе. Лунин вышел по связи на Левина:
— Стас, обеспечь старшину мыльно-рыльным, дай свободного бойца — пусть ищет место, где мыться будем.
