Вульф полностью

— Чего ты хочешь от меня? — спрашивает Бринли, когда я стягиваю футболку. Черт, как же жарко. Мы только что пробежали около трех миль и еще одну прошли пешком по тропинкам, которые окружают мой участок. Я наблюдаю, как ее горло напрягается, чтобы проглотить электролиты. Черт, она невероятная.

Ее маленькие шорты из спандекса облегают ее во всех нужных местах, свободная футболка, надетая поверх одного из этих маленьких топиков, дразнит меня, ее темные волосы собраны в высокий хвост. С каждым днем она становится все сильнее и превращается в скрытое маленькое оружие под моим руководством. Хотя все ее изгибы все еще на месте, и я не могу насытиться ими, ее упругая задница и крутые бедра — это чертова мечта любого мужчины.

Я добавляю свежую обойму в «Glock 43», с которым она тренировалась, и передаю его ей.

— Если хочешь иметь свой собственный пистолет, докажи мне, что ты умеешь с ним обращаться. Это не то, с чем можно играть. Мне нужно знать, что ты не боишься стрелять и что ты не промахнешься в критической ситуации. — Я отхожу от Бринли к дереву, стоящему в тридцати футах. В угрожающей ситуации от нее не потребуется большего, и я надеюсь, что она будет такой же точной, какой была всю последнюю неделю. Я занимаю свое место рядом с нетронутой мишенью. Она находится менее чем в футе от меня. Я становлюсь рядом и смотрю Бринли в глаза.

— Нет, ты сумасшедший, — в ужасе говорит она.

Я ухмыляюсь.

— Ты только сейчас это поняла?

— Габриэль, — говорит она таким тоном, от которого мой член дергается каждый гребаный раз. — Я не могу.

Клянусь, я мог бы трахать эту женщину целыми днями и никогда не уставать от нее. Что-то в ней доводит меня до абсолютной грани безумия и успокаивает одновременно.

— Ты можешь. Ты уже не та Бринли Роуз, которой была раньше. Будь собой, будь сильной. Будь моей девочкой, — твердо говорю я.

Ее красивые голубые глаза прищуриваются, она смотрит на пистолет, потом снова на меня.

Я завороженно наблюдаю, как она смиряется с мыслью, что может убить меня прямо сейчас. И дело не в том, что в ее глазах отражается страх, а в той вспыхнувшей искре, когда она понимает… что обладает силой, которая движет мной.

— Ты не хочешь надеть пуленепробиваемый жилет?

— Ни за что, — отвечаю я. — Вот почему цель справа от меня. — Я ухмыляюсь. — Больше шансов выжить, если ты попадешь в эту часть моего тела.

Бринли молчит. Она просто располагает бедра так, как я показывал, пока воздух наполняется стрекотанием июльских цикад.

Страшно ли мне сейчас? Не очень. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что хотел бы провести с ней больше времени. И если мне придется куда-то отправиться, я бы хотел сделать это за руку с Бринли, не отрывая глаз от ее прекрасного лица. Она выставляет левую ногу вперед, а правую — немного назад и поднимает пистолет, держа его обеими руками.

— Плечо, — говорю я, напоминая, что нужно немного податься вперед, чтобы уменьшить отдачу.

Она кивает, в ее глазах и каждой черточке читается решимость.

На десять долгих секунд повисает тишина, а затем глаза Бринли встречаются с моими, после чего она прицеливается и стреляет.

Бринли

Я с ужасом наблюдаю, как пуля попадает в Габриэля, и он отшатывается назад на несколько дюймов.

— Черт, — шипит он, и я вскрикиваю, роняя пистолет.

Я бегу к нему.

— Боже мой, я попала в тебя, — кричу я, чувствуя, что у меня начинается паника. Пуля попала в дерево позади него, и кожа на его бицепсе разорвана самым отвратительным образом. Из раны уже обильно течет кровь.

— Что я тебе говорил? Никогда не бросай оружие. Убери его в кобуру или положи на землю! — рычит он.

Это то, о чем он сейчас беспокоится?

Габриэль осматривает рану, сжав челюсть, и снова поворачивается ко мне. Я жду, пока он тянется вниз и спокойно отрывает чистую полоску от нижней части моей футболки, мастерски оборачивает вокруг своей руки и закрепляет, прежде чем посмотреть на меня. Его дыхание спокойное и ровное, как будто ему все равно, что я могла только что убить его. Я нервно протягиваю руки, словно желая прикрыть его рану, но не прикасаюсь к ней. В конце концов я просто опускаю их к бокам, пытаясь успокоить дыхание.

— Больно? Я знала, что не должна была этого делать. Мне не нужен пистолет. Я могла убить тебя. Боже мой, — восклицаю я, и слезы наполняют мои глаза.

Габриэль смотрит на меня, обхватив обеими руками мое лицо, и единственное выражение боли, которое он демонстрирует, — это легкое подергивание челюсти, когда он поднимает свою раненую руку, чтобы обнять меня.

— Я счастлив видеть, как сильно ты заботишься обо мне, птичка, но успокойся. Пуля едва меня задела. Бывало и хуже, — добавляет он и целует. — А теперь вернись на позицию и на этот раз попади в чертову цель.

— Что? — визжу я. — Ни за что, ни за что на свете, черт возьми.

Габриэль поднимает левую руку и опускает ее на мою задницу. Сильно. Он что, черт возьми, только что шлепнул меня?