-- Нефть в наши дни, сам знаешь, что значит. Серёжа, Павел и Дмитрий Чугунов держали контрольный пакет акций. Не знаю, какая группировка наехала на них. Сережа и Паша скрыли это от меня и Гели. Только им пришлось сказать, что Чугунов исчез. Весь город гудел по этому поводу, а потом вооруженные люди заняли завод. Я вообще думала в те дни, что Дмитрия Чугунова убрали. Но, оказалось не так. Он успел предупредить Сережу и Павла. Мы должны были исчезнуть на другой день, после посещения ресторана. Мы опоздали. Нас пытались убить, взорвали нашу машину. Меня и Гелю правдами - неправдами увёз Серёжа. Не удалось прорваться только Павлу. Он спас меня и остался там... в ресторане... навсегда... - Таня всхлипнула, но справилась с собой. - Мы сумели спрятаться. Рано ли, поздно ли, но нас нашли бы. К нашему счастью, бандитские группировки иногда стреляют друг друга. Их война между собой дала нам лишнее время. Жаль только, что Лодзинского не пристрелили. Живучий гад! А сейчас нефтеперегонный завод забирает себе государство. Мы продаём ему все свои акции. Да, по заниженной цене. Что по заниженной! Совсем низкой! Чугунов теперь представитель государственных структур. Но мне всё равно. Я хочу жить спокойно, хочу быть с тобой, хочу рожать детей. И не бояться, что меня пристрелят, взорвут мою машину или убьют тебя. Завтра я и Сережа уезжаем, чтобы подписать нужные бумаги. И я не хочу никаких денег. Я знаю, ты мечтаешь о своей клинике. Вот и используешь деньги, что я получу за акции. Какой-то процент надо будет выделить Леле и Евдокии Станиславовне. Одного боюсь, что меня не отпустят, не оставят в покое. Тот же Чугунов будет возражать... Я на свою голову, была очень энергична, многое знала... Дура я была... Володечка, но почему я не встретила тебя раньше, когда была просто учителем в вечерней школе?
-- Я поеду с тобой, - решительно промолвил Владимир.
-- Стоит ли?
-- Стоит. Я тоже хочу быть с тобой. Хочу, чтобы у нас были дети.
Через несколько дней Таня и Сергей перестали владеть ценными бумагами. Таня согласилась на все условия. Сказала, что навсегда расстается с прошлым. Не нужно ей денег, богатства.
Вечером все собрались в доме Дмитрия Чугунова. Жена его Света с сестрой и детьми еще не вернулась. Геля и Таня накрыли по-быстрому стол, грустно присели.
-- Я отныне буду работать только в школе, - горько произнесла женщина. - Рядом с нефтью меня больше не будет никогда! Вот сейчас у меня нет акций, а я по-прежнему боюсь.
-- Чего ты боишься? - спросил Чугунов.
-- Боюсь Лодзинского, боюсь его хозяев, боюсь за себя, за Сережу с Гелей, за Володю. Я жить боюсь.
-- Да, Максим Лодзинский уже на свободе, его ни пуля, ни катастрофа не берет, - констатировал Чугунов. - Придется и от него еще откупаться. Выживем, Татьяна. Не переживай! Ты же знаешь, тебя Лодзинский не тронет. Ты ему всегда нравилась.
-- Этого я боюсь больше всего, - усмехнулась криво Таня.
-- Знаешь, сестренка, - Сергей назвал её детским прозвищем. - Не бойся Максима. Он, конечно, мразь и испытывал к тебе симпатии, но деньги любит больше. А потом у тебя есть Володя.
Владимир что-то хотел сказать, но передумал и только обнял худенькие плечи женщины. Чугунов внимательно посмотрел на молодую женщину, потом на Владимира и сказал:
-- Жалко тебя, Татьяна, отпускать, ты опытный работник, хороший секретарь, много знаешь и умеешь. И характер твердый. Я хотел бы, чтобы ты по-прежнему работала у меня. На тебя можно было всегда положиться. Но с тобой рядом Владимир, человек, который лечил мою жену. И, я так думаю, он тебя не отпустит.
-- Света жива? - обрадованно спросил Володя. - Как она себя чувствует?
-- Хорошо пока было, - ответил Чугунов. - Рак отступил, мы на это надеемся.
-- Дай Бог, дай Бог, - сказал Владимир.
-- А диспансер мы всё равно построим, здесь, в этом городе, - продолжил свою мысль Дмитрий Алексеевич. - Я помню свое обещание... Вот придёт всё в норму... Где же мне найти тебе замену, Татьяна?
-- Леля, - вырвалось у Тани.
-- Что? - не понял Чугунов.
-- Леля, сестра Павла. Она держала связь между нами, - пояснил Сергей. - Это умный и надежный человек.
-- А она иностранные языки знает? - недоверчиво спросил Чугунов.
-- Технические тексты с английского переводить умеет, - сказал Владимир. - К ней часто обращаются с такими просьбами. И еще сестра Пашки занималась художественными переводами с немецкого и французского.
-- Значит, немецкий и французский еще, - в раздумье проговорил Чугунов. - А сколько лет ей?
-- Больше тридцати, - сказала Таня. - И вообще, Лелька - это настоящий мужской ум: рациональный, рассудочный. Не мне чета. Она на эмоции не поддастся. У неё всегда над всем властвует логика. Железная леди, одним словом.
-- Что же, сестра Павла - это хорошая мысль. Брат тоже всегда её хвалил. Надо подумать о Леле, - одобрил, наконец, Чугунов. - Только согласится ли она переехать в другой город?
Леля согласилась, хоть Таня и не советовала. В женщине говорил испуг.
