Он говорит, что приедет через два-три дня. Его вызвали к директору лагеря на серьёзный разговор. Отец только и делает, что сыплет на меня обвинениями и какая я безрассудная дочь, что даже на работе умудряюсь накосячить.
Не дочитываю. Вопрос о походе к директору отметаю. Раньше, чем приедет папа, рыпаться смысла нет.
Поэтому я продолжаю работать. С потухшим настроением.
Ухожу почти последняя.
Когда выхожу — надеюсь никого не встретить.
Иду по пустынной дорожке и осматриваюсь.
Поздно уже. Вот никого на улице почти и нет.
Внезапно чьи-то руки обвивают плечи, и я испуганно вскрикиваю.
Кто это??
— Тише, мелкая это я, — я узнаю голос Артёма.
Оборачиваюсь, выскакиваю из его рук и хватаюсь за сердце.
— Ты меня напугал! — дурак! У меня душа в пятки ушла!
— На это и был расчёт, — улыбается и чешет виновато затылок. — Но если переборщил — прости. Не удержался. Всё хотел вручить.
— Что вручить? — спрашиваю обеспокоенно.
Сюрпризов мне в последнее время хватает. Ещё больше — я не выдержу.
Я ожидаю чего угодно. Но не шоколадки, которую протягивает мне Субботин.
— Зачем? — принимаю её. Рука сама тянется. Я так давно сладкого не ела! Только банку ананасов. Но и та теперь не вызывает радостных эмоций.
— Девушки любят сладкое, — задумчиво тянет. — И у них повышается настроение.
Ну, не сказала бы, что сильно. Новость об отце всё портит.
— Ой, Тём, что это?
Я резко делаю шаг вперёд. Замечаю порез только из-за того, что он повернулся к фонарю. Дотрагиваюсь до его скулы. Рассечена, как и губа.
— Ты что, подрался? — как бы я не была зла — сейчас волнуюсь. Достаю салфетки, вытираю его щёку. — Из-за чего? Что случилось?
— Забей, мелкая, — убирает мою руку. Делает вид, что сильный. И всё нормально. Но у него кровь идёт!
— Это ты с Никитой?
— Нет, — морщится. — С пацанами.
— Из-за чего? — допытываю.
— Ну, Мелкая, хорош, — нехотя отзывается. Хватает меня за руку и ведёт по дорожке. — У нас это бывает. Подрались да подрались. Мало ли. Я вообще мог на поле упасть. Всё, пошли.
Да, действительно, не моё дело. Не хочу в это лезть.
— Куда пошли?
— До дома тебя доведу, куда ещё, — поторапливает. — Думала, так быстро отделаешься от меня? Нет уж. Я бываю надоедлив.
Я слегка улыбаюсь. Соглашаюсь на его авантюру. Если это так можно назвать. И позволяю ему себя довести до дома. Но не просто так.
— Артём, скажи, — я смотрю себе под ноги, пинаю мелкие камешки. — Я не сомневаюсь в твоих словах, но кое-что уточню.
Иначе это не будет давать мне покоя.
— Я заинтригован.
— Никита же показывал тебе фотографию, ну… — я не хочу об этом говорить, но приходится. Чтобы точно обо всём быть в курсе. У меня много сомнений.
Мы резко останавливаемся, и Артём хватает меня за плечи. Поворачивает к себе. Обеспокоенно поднимаю на него взгляд. Смотрю в карие глаза и сглатываю от того, что Субботин сейчас так серьёзен.
— Он её никому не покажет. Он удалил фото при мне.
— Я не за это волнуюсь, — перевожу дыхание. — Прости, но… В чём я была тогда на фотографии?
Артём снова хмурится.
И я поясняю.
— Доверяй, но проверяй, Тём. Прости.
Субботин внезапно расплывается в пошлой улыбке.
— Я понимаю. Но раз для тебя это так важно. Твои трусы с клубникой я видел. Как и перевязанную ногу. И серую простынь, которая была, ну… В кадре.
Я хоть и готовилась к любой правде, но… Всё равно не ожидала.
— Но тут же забыл о твоём белье! Честно!! И если бы не ты — не вспомнил!
Я бы улыбнулась. Если бы не очередное чувство разочарования. Никита всё же сделал фотографию. Меня. Спящей. Полуголой.
Понятно, что он отрицал это.
И от этого не легче.
— Спасибо, — проговариваю. И отворачиваюсь. Ускоряюсь и не хочу больше возвращаться к этой теме.
— Ксюш, не расстраивайся. Всё будет в норме. Скоро слухи пройдут, обещаю.
Я поджимаю губы и иду вперёд. Дохожу до своего домика, поворачиваюсь на пороге и смотрю на Артёма. Опять взгляд цепляется за царапину на лице.
— Спасибо, что проводил. Я пойду, устала очень.
Он поддерживающе улыбается, машет рукой.
А я разворачиваюсь, захожу в дом. И смотрю на девчонок, что пялятся в окно. Подсматривали за нами, значит. Неприятно.
— Блин, Ксюшка, дура ты, — тянет Лена. — Пацан в тебе пропал, а ты даже его в щёчку не поцеловала.
Ага, как же.
Настолько, что спорит на меня со своим лучшим другом.
— С кровати моей уйдите, — всех расталкиваю. Те цокают, вздыхают и всё же отлипают от окна. — Тем более, он просто проводил меня до дома. И всё.
Скидываю сумку на кровать и сама сажусь. Ноги болят. И поэтому когда присаживаюсь — чувствую какую-то эйфорию. Нужно ещё искупаться сходить.
— Ага, а перед этим подрался из-за тебя.
Поднимаю резко голову и смотрю на девчонок.
— Что?
Одна из них ехидно улыбается.
— Интересно стало?
— Хватит, — отвечаю грубо. — В смысле подрался из-за меня?
— Да вот только что, — махает Инга. — Мы когда домой шли, он с парнями двумя стоял. Они оживлённо что-то обсуждали. Да нас не заметили. Мы сильно не наблюдали. Но там имя твоё проскочило. И что-то типа: Ещё раз Ксюшу подстебнёшь — по морде получишь. Ну, так драка и завязалась. Чем кончилась — не знаем. Но раз стоит, ходит, значит, победил.
