Это — не боль! Вот то, что сейчас происходит у меня внутри, — это боль. Самая настоящая и самая сильная.
Ненавижу.
Ненависть — единственное чувство, живущее сейчас во мне.
И силы покидают меня. Не знаю, сколько я бежала, но вокруг лес. Я прислоняюсь спиной к дереву и медленно сползаю вниз. Утыкаюсь лицом в колени и реву. Наконец, реву в голос. Так, что мой вой, наверное, пугает местных обитателей, но среди них, к счастью, нет людей. И никто не сможет причинить мне боль. Людей нет.
Сколько так сижу и реву, не знаю. Слезы не прекращаются. Но дыхание замирает лишь в тот момент, когда на плечо мне ложится чья-то рука.
Тут кто-то есть. Кто-то, кто слышал мой плач.
Поднимаю голову и смотрю.
Артем протягивает мне салфетку. Потом садится рядом, кладет руки на коленки и опускает вниз голову.
— Прости нас, Ксюш, — говорит он, уткнувшись взглядом в землю. — Прости… если сможешь…
Я пытаюсь успокоиться. Вытираю лицо салфеткой. Выравниваю дыхание.
— За что, Артем? — спрашиваю, все еще всхлипывая.
Нет, уже не плачу, но всхлипы все равно прорываются.
— За что?
Артем отворачивается, смотрит в сторону.
— Что я вам сделала? — продолжаю я. Я и правда хочу знать ответ. — Я думала, мы друзья… а вы… а вы спорили на меня…
Артем вдруг резко переводит взгляд на меня.
— Откуда ты знаешь? — хмурится он. — Кто сказал тебе?
— Значит, правда, — тяжело вздыхаю и закрываю лицо руками. — Боже, дай силы пережить это…
— Ксюш…
— Не надо, Артем. Не надо. Ничего не надо.
— Мы козлы! Прости нас. Я дурак, что повелся. Дурак!
Слышу глухой удар. Открываю глаза — на костяшках руки Артема кровь. Он разбил ее о дерево.
— Я не хотел, — с горечью произносит он. — Не хотел. Но я не виню Никиту. Я тоже виноват. Я согласился. Дурак!
Опять удар кулаком о дерево. Крови становится больше.
— Был уговор, что кто окажется первым, тот с тобой и останется. Другой сам отходит.
— А я? — вскрикиваю я. — Я? Мое мнение никого не интересует?
— Ну, мы же оба тебе нравимся… нравились. Если бы кто-то отошел, ты бы с первым осталась. К тому же, если бы он был реально первым во всем…
— Прекрати! — опять закрываю лицо. — Это жестоко, Артем. Жестоко. Зачем вы так со мной? я думала, что хотя бы вы…
— Прости, — тихо произносит Артем. — Никита ответит за это.
И тут я вспоминаю. Все вспоминаю. И то, что это ведь Артем спас меня. он спас.
Смотрю на него.
— Как ты там оказался? Спасибо. Если бы не ты… но как?
— Когда Никита отпросился с тренировки, я сразу заподозрил, что он что-то задумал. У него стало навязчивой идеей стать первым во всем. И у тебя, в том числе… выиграть спор. Стать первым. И я специально подставил плечо на тренировке, чтобы меня отпустили в медпункт. И побежал к твоему домику. В окно увидел.
Вижу, как сжимает зубы и опять замахивается на дерево. Я беру его за руку и не даю ударить. Артем изумленно смотрит на меня.
— Пошли в лагерь, — говорит Артем, вставая и подавая мне руку. — Искать будут. Опять проблемы у тебя из-за нас будут. Пошли.
— Да, — встаю, так и не подав ему руки. Сама. — Меня папа ждет.
— Папа? — хмурится Артем. — Твой папа приехал?
— Да. Я уезжаю, Артем. Домой.
— Как? Подожди! — хватает меня за руку, но я сбрасываю его руку. — Ксюш, ты что правда уезжаешь?
Не отвечаю, разворачиваюсь и иду по тропинке назад в лагерь. Артем бежит следом, обгоняет меня и встает на дороге.
— Скажи, ты уезжаешь? Почему?
— Почему?! — срываюсь я, но понимаю, что бесполезно что-либо объяснять. Поэтому просто машу рукой и обхожу его.
Дальше мы идем молча. Я слышу, как недовольно сопит за спиной Артем. Чертыхается и ударяет по кустам. Но не оборачиваюсь.
Наконец, мы выходим к лагерю. Далеко же я убежала. Навстречу нам идет Алена Игоревна.
— А вы почему здесь? — спрашивает. — Субботин, ты в медпункте был?
— Иду туда, — бурчит Артем.
— Через лес? — приподнимает бровь директор. Потом обращается ко мне: — А ты, Ксюша? Папа ждет, наверное. Пошли.
Берет меня за руку и ведет за собой к себе в кабинет. Там в коридоре и правда ждет папа.
Я оборачиваюсь и вижу, как Артем стоит, опустив плечи, и смотрит нам в спину. Заметив мой взгляд, опускает голову и сжимает кулаки.
Алена Игоревна приводит меня в административное здание. Мы идет по узкому коридору.
Вот и силуэт моего отца. Завидев нас, он выходит из тени и делает шаг навстречу. И тут Алена Игоревна замирает. Резко останавливается. Я тоже торможу следом за ней. Удивленно перевожу на нее взгляд. А она круглыми глазами смотрит на моего отца.
— Ты? — произносит дрожащим голосом.
А они что, знакомы?
Судя по всему. Только почему в лице меняется Алёна Игоревна? У папы лишь немного рука дёргается.
— Да, я отец Москвиной Ксении, — проговаривает строго и холодно. В своей манере.
— Нет… — лепечет. Впервые вижу эту женщину такой растерянной. — Я думала, что сошла с ума. Накручивала себя, но это правда ты…
— Вы с кем-то меня перепутали, — чеканит жёстко. В дрожь бросает. — У меня мало времени, давайте ближе к сути.
