Выбирай сердцем полностью

Он сказал это так спокойно, словно расследование для него являлось обычным занятием, хобби. «Что вы можете рассказать о себе? – Я красивый самоуверенный придурок, учусь в школе, а по вечерам веду расследования». Самурай поправил свой рюкзак и молча зашагал дальше, считая, что всё подробно объяснил. Но мне-то этого было мало.

– Даже если пакет пропал не случайно, – не унималась я, – тебе какое до этого дело?

– Во-первых, очень интересно узнать шутника, а во-вторых, его мотив. Как считаешь?

– Конечно, интересно. Но почему у тебя такой интерес к моим штанам?

– У меня интерес не к твоим штанам, а к тому, кто захотел оставить тебя без штанов.

Напоминание о том, в каком виде Самурай застал меня перед физрой, смутило и поубавило прыти. Я замолчала, коря себя за то, что так легко стушевалась перед ним. И только когда показался школьный забор, вернулась к расспросам:

– И как мы в школу попадём?

– Через дверь.

– А сторож нас пустит?

– За благодарность, – он кивнул на рюкзак, – пустит.

– Алкоголь?

– Ну что за стереотипы… – Самурай осуждающе покачал головой.

– А в школе что делать будем?

– Увидишь.

С этими словами он позвонил в дверь школы. Не как обычно, а условным сигналом: два коротких, один длинный. Конспиратор, блин.

– Матвей! Очень рад видеть лично! – Дверь нам открыл Шон Коннери советского разлива, причём от британца у него были лицо с бородой и фигура, а от Советского Союза – трикотажная олимпийка с надписями «СССР» на груди и «Самбо» на спине. – Проходите.

– Венедикт Карлович, это Ксения, я вам про неё говорил. – Манера речи Самурая звучала так, словно он действительно обращается к сэру Шону. – Ксения – это Венедикт Карлович.

– Очень приятно, Ксения. Наслышан о вашей проблеме…

Я, шокированная таким светским приёмом в обстановке, совсем для этого неподходящей, лишь кивнула в ответ с милой улыбкой. Или стоило сделать книксен?

– Венедикт Карлович, это вам. – Самурай выудил из рюкзака и протянул сторожу свёрток.

– Не стоило, мой друг, – скромно ответил сэр Венедикт, но презент принял.

Под его пальцами шумно зашелестела крафтовая бумага. Неужели я наконец увижу, чем можно подкупить школьного сторожа? Книга, точнее, две книги?! Серьёзно?!

– Роберт Гэлбрейт и Никлас Натт-о-Даг, – прочёл Венедикт Карлович вслух, и глаза его азартно заблестели. – Вы знаете, чем порадовать старика, юноша.

Жеглов широко улыбался, довольный тем, что угодил с «благодарностью»:

– Наслаждайтесь, Венедикт Карлович.

Сторож замахал на нас руками, демонстрируя своё читательское нетерпение:

– Занимайтесь, молодёжь, занимайтесь. Матвей, полагаюсь на тебя, ты знаешь, что делать.

С этими словами он скрылся в глубине школы.

– И чем, интересно, мы должны заняться? – спросила я, подозрительно глядя на Самурая.

Тот снял куртку, кинул её на стоящую рядом с конторкой вахтёра лавочку и зашёл за высокую стойку, прихватив рюкзак с собой.

– Поделись, много пошлых мыслишек пришло на ум? – весело играя бровями, спросил Самурай в ответ.

– Одна радость в жизни – быть героем пошлых мыслишек? – парировала я. – Ничем помочь не могу, у меня в твою сторону фантазия не работает.

– В твоём сердце-е-е нет мне места-а-а, – будто издеваясь, фальшиво пропел он, улыбаясь ещё шире.

Это последнее, что я увидела прежде, чем его голова скрылась за стойкой.

Вот зачем он так? Замолчал и ковыряется с чем-то, мне же интересно! Я топнула от злости ногой то ли на парня, то ли на своё любопытство и подошла к стойке. Самурай сосредоточенно всматривался в экран ноутбука (по всей видимости, его он тоже принёс с собой), быстро кликая мышкой, открывая и закрывая какие-то папки и диалоговые окна.

– С этой стороны заходи, – кивнул он себе за спину.

– Ты скажешь наконец, что делаешь? – Я встала у него за спиной, сложив руки на груди.

– Мы будем просматривать записи с камер, чтобы найти шутника.

А вот это уже интересно. Как он до такого додумался? Я наклонилась, придвигаясь как можно ближе к экрану и, не рассчитав, стукнулась о плечо Самурая своим. Мы одновременно посмотрели друг на друга. Близко. Его лицо было слишком близко от моего, и от пронизывающего взгляда тёмных глаз мне мгновенно стало неуютно. Прошептав одними губами «прости», я распрямилась.

– Возьми стул. – В голосе Самурая эмоций было ноль, зато меня словно кипятком окатило с головы до ног.

Точно, я же куртку не сняла! Да, это объяснение внезапному жару меня вполне устроило. Я кинула свою куртку поверх одежды Жеглова, притянула стоящий в стороне стул и села, стараясь не касаться сидящего рядом. Но Самураю, видимо, было всё равно не до меня, он полностью сосредоточился на экране.

– Тебе повезло. Дважды, – заговорил он. – Во-первых, смена Венедикта Карловича именно сегодня, с завтрашнего дня он в отпуске. А во-вторых, камера в этой рекреации установлена напротив раздевалки, стол с потеряшками как на ладони. Когда, говоришь, ты заметила пропажу? – Даже задавая вопрос, Самурай продолжал смотреть в монитор.

– Заметила перед самой физрой. Но на перемене перед алгеброй пакет ещё был у меня, это точно.