И снова я бежала по коридорам и лестницам на третий этаж. Естественно, в кабинете истории моего пакета не обнаружилось, с моим-то везением. На всякий случай я заглянула и в кабинет алгебры – ничего. Так, звонок на урок должен быть через пять минут. Что имеем? На мне надеты рубашка и брюки – ни то, ни другое не подойдут для физры. Хотя рубашку можно было оставить. Сверху просто… Блин, я же в пальто сегодня пришла!
В раздевалке к моему возвращению осталась одна Тата.
– Ну что? – Она вскочила с лавочки, как только я открыла дверь.
– Как видишь. – Вместо ответа я развела руками. – Ты иди, не опаздывай из-за меня, оценка за кросс повлияет на полугодовую, физрук это три раза на прошлом уроке повторил.
Я буквально вытолкала подругу из раздевалки и вернулась к своему рюкзаку. Снова обшарив все карманы, выудила на свет божий «заначку» – шорты и гетры для тренировки. Распихала я эти сюрпризы по школьным рюкзакам и сумкам после того, как первый раз на тренировку опоздала, благо запасы позволяли иметь три дополнительных комплекта. Тренировки кончились, а вещички пригодились. Переодевшись, я поняла, что прямая дорога мне в таком виде в стриптиз-клуб на пилон, но не на урок физкультуры. Одна надежда на длинное пальто, прикрыть весь этот…
– В нашей школе проходит съёмка для какого-то глянца?
Выйти из раздевалки и нос к носу столкнуться с Жегловым – да я победитель по жизни! Самурай без стеснения рассматривал мой спортивно-неспортивный наряд: кремовая рубашка, шорты, которые не могут похвастаться приличной длиной, и чёрные гетры до середины бедра. Даже зеркала не надо было, и так знала, что мои уши стали цвета красного мака от его изучающего взгляда. Я сжала губы, пропуская колкость мимо ушей, и попыталась обойти стоящего передо мной Самурая сбоку, но он снова встал у меня на пути.
– Ты серьёзно собираешься пойти в этом на урок?
Я вскинула подбородок и с вызовом ответила:
– Да. Другой одежды нет, – и сделала новую попытку его обойти.
Самурай отступил на несколько шагов, всё ещё продолжая загораживать мне проход, на ходу стащил с себя толстовку и бросил её мне:
– Надень.
Над нами, оглушив на несколько секунд, прозвенел звонок. Сердце бухнуло, словно литавры, вторя школьному звонку. От неожиданности я часто-часто заморгала, удивлённо глядя на вещь в своих руках, но так и не успела ничего сказать – спина Самурая в тонкой серой футболке быстро удалялась от меня. Я медленно натягивала толстовку, всё ещё хранящую тепло владельца. Рукава оставили открытыми только кончики моих пальцев, длиной она оказалась ровно в край гетр. Я нагнала Жеглова у раздевалки, откуда он вышел, натягивая на футболку дутую безрукавку. «А как же руки? Холодно ведь…» Вслух ничего не сказала, просто шла следом, разглядывая его спину, казавшуюся ещё шире в этом красном жилете. Не вязался его поступок с образом, который сложился в моей голове, и эта нестыковка грозила сломать алгоритм работы моего мозга. Иначе с чего бы накатило желание зарыться в ворот толстовки, «распробовать» запах, который прошёлся вскользь, пока я одевалась? Что-то терпко-древесное, лёгкое, тёплое…
– Как так получилось? – бросил Жеглов через плечо, когда я уже почти коснулась носом горловины.
– Форма пропала, – быстро ответила я, дёрнув головой дальше от ворота толстовки.
– В смысле – пропала? – переспросил он.
– Утром была, после алгебры была, а к физре сплыла…
– Интересно…
Он глубже засунул руки в карманы, а мне стало неловко, что Самураю приходится зябнуть из-за меня.
– Почему ты отдал?..
Я не договорила, поперхнувшись словами, когда он повернулся на мой голос. Смотрел, как тогда, в коридоре, затягивая в чёрный омут. И снова литавры вместо сердца. Уголки его губ дрогнули, скривившись в усмешке, глаза сузились:
– Забочусь о своей… девушке.
Меня словно водой холодной окатило. Захотелось тут же сдёрнуть толстовку и с силой запустить прямо ему в лицо.
– Постираю и отдам, – процедила я сквозь зубы, злясь на себя, что почти растаяла от его джентльменского поступка.
– Обязательно.
Он отвернулся, показывая, что потерял всякий интерес к разговору. Я старалась держаться сзади. Но всё равно, когда я и Самурай появились на стадионе, только дурак бы поверил, что мы пришли порознь.
– Картина «Явление опоздунов к уроку». – Геннадий Викторович вскользь окинул нашу парочку взглядом. Затем повернулся всем корпусом, чтобы более пристально осмотреть меня, и спросил: – Керн, что за вид?
– Извините, Геннадий Викторович. Так получилось.
– Становитесь в строй.
Мы с Самураем разошлись по своим местам. Приближаясь к шеренге, я обратила внимание на Белова, который, не смущаясь, рассматривал меня, прищурившись и склонив голову набок, словно примерялся к чему-то. Заметив мой не менее пристальный взгляд, Лёшка тряхнул головой, будто отрицал посетившую его мысль, и отвернулся. А на другом конце строя Тата, не скрываясь, пританцовывала на месте от нетерпения. Учитель ещё не закончил фразу «Начинаем разминку», а она уже была возле меня:
– Ты в толстовке Жеглова?!
– Чего ты орёшь? – Я шикнула на неё, озираясь по сторонам.
