– Так, перед алгеброй, третий урок. Потом история… Значит, надо смотреть часов с десяти… – Жеглов перемотал запись на нужное время. – Гляди внимательно.
На экране появился пустой коридор, который через пару минут заполнился суетящимися малышами. Видео записывалось без звука, но и без этого было понятно – началась перемена. Один из пацанов решил, что вещи со стола потеряшек неплохо подходят для развлечений, и кинул чьей-то шапкой в стоящего неподалёку приятеля (моего пакета поблизости не наблюдалось). Буйство на экране вышло на новый виток, но появление грозной учительницы в коридоре свело всё веселье на нет. Потерянные вещи были возвращены на стол, хоть и в изрядно затоптанном виде, зачинщиков увели в класс, куда через несколько минут потянулись и остальные школяры – перемена закончилась. Самурай изменил скорость воспроизведения, потому что сорок минут смотреть на пустой коридор означало впустую тратить время. Пару раз за урок в коридоре появлялись школьники, но их интересовал только туалет. И снова перемена – закончился третий урок. Малышня выходила из кабинета и строилась парами – готовились идти в столовую. Прошёл один класс, затем второй. Через некоторое время классы потянулись обратно, но в кабинет не заходили, рассыпались горошинами по коридору в надежде урвать последние минуты свободы перед уроком. И вдруг, ловко лавируя между ребятнёй, к столу с потеряшками быстрым шагом приблизилась знакомая фигура, в руках которой был мой пакет.
– Белов?! – Наше обоюдное удивление эхом разнеслось по пустым коридорам школы.
Стоп-кадр на экране говорил нам о том, что ошибки быть не могло. Мы зависли, осмысливая полученную информацию. Не знаю, о чём думал Жеглов, но я, честно говоря, была удивлена – кого-кого, а вот Лёшку я не ожидала увидеть… Хотя до этого момента я свято верила в то, что и пакет сама посеяла, а вариант заговора даже не рассматривала.
– Так, всё, отомри. – Самурай снова закликал мышкой, возвращая меня из состояния задумчивости. Между его бровей залегла глубокая складка – то ли от сосредоточенности на своих действиях, то ли от осознания увиденного.
– Найди Венедикта Карловича, скажи, что нам пора уходить.
Я вскочила со своего стула, бестолково покружила на месте и уточнила:
– Где его искать?
– В приёмной, скорее всего.
Без лишних вопросов я метнулась в указанную сторону. На пороге приёмной замедлила ход и сделала пару глубоких вдохов для восстановления дыхания. Сторож восседал в кожаном кресле и читал. Вся его поза, от наклона головы до свободно лежащей на подлокотнике руки, говорила о достоинстве и величии, даже синяя растянутая олимпийка не могла перечеркнуть это впечатление. Хотя курительный пиджак[5] из бархата и вид на дворянскую усадьбу из окна подошли бы сэру Венедикту значительно больше.
– Венедикт Карлович, – я говорила полушёпотом и с почтением (а вдруг он действительно сэр?), – нам с Матвеем пора уходить.
– Уже? – Сторож посмотрел сначала на меня поверх книги, затем на свои наручные часы. – Ну что ж…
Когда мы подошли к стойке вахтёра, Самурай был уже полностью готов: одет, рюкзак за плечами, а в руках моя куртка.
– Всё удачно прошло? – обратился к нему Венедикт Карлович.
– Более чем. Спасибо за вашу помощь.
– Ну что вы, Матвей. Рад помочь.
Пока они расшаркивались в любезностях, я оделась и встала рядом с Жегловым. Мужчины пожали друг другу руки, я кивнула и сказала «до свидания». На этом встреча на высшем уровне подошла к концу.
Улица окутала нас сыростью, которая сильнее ощущалась на контрасте от тепла школы. Я зябко повела плечами, накинула капюшон, позавидовав Самураю в шапке:
– Ну что, по домам?
Вместо ответа он вытащил из кармана телефон и позвонил:
– Привет. Ты дома? Давай через пять минут на углу, возле аптеки. – Телефон снова отправился в карман, а Самурай наконец повернулся ко мне: – Я иду к Белову.
Понятно, что мои пожелания и не думали учитываться. Самурай зашагал через школьный двор, оставив мне выбор: идти с ним к Белову или одной домой. Ему некогда было ждать, что я решу, у него расследование продолжалось, видимо, пришло время брать показания.
– Что ты хочешь узнать? – Даже объяснять не нужно, какой вариант я выбрала. – Ну пошутил он. Отомстил за первое сентября…
– Первое сентября? – Жеглов усмехнулся. – Он не настолько злопамятный. Тем более тогда всё по-честному было: сам первый начал – получил в ответ.
На слове «злопамятный» я споткнулась. О чём мне Тата говорила недавно? «Учти, она мстительная». Мстительная и умная, такая своими руками гадости делать не будет…
– О чём задумалась? – От вопроса Самурая я вздрогнула. Мысли мои читает? – Есть идеи по этому поводу?
– Ничего такого.
Я решила пока придержать свои рассуждения при себе. Может, просто поддалась силе Таткиного внушения, надумала лишнего, а на самом деле всё было совсем иначе. Зачем необоснованно обвинять человека?
