— Но почему? — продолжал недоумевать Райлан. — Если все давно в прошлом, и ничего уже не исправить, то зачем цепляться за ненависть? Зачем вымещать ее на своем сыне?
Хизер все тыкала в него пальцем.
— Ты думаешь, будто все знаешь, сопляк, — прошипела она. — Но это не так. Ни хера ты не знаешь.
— Так объясни. Помоги мне понять, почему заставляешь его снова и снова расплачиваться за ошибку, совершенную почти двадцать лет назад!
Она прикурила от бычка новую сигарету и щелчком отправила его в темноту.
— За ошибку, — с горечью повторила она. — За ошибку. — Хизер направила на него немигающий взгляд. — Ладно, дружочек, сейчас я тебе расскажу. — Ее глаза сузились. — Но сперва принеси-ка мне виски.
Райлан медленно оттолкнулся от перил и ушел в трейлер, где выудил из верхнего шкафчика спрятанную Скоттом бутылку. Захватив стопку, он вернулся обратно, но Хизер сразу потянулась к бутылке и приложилась к ней на несколько долгих глотков.
— Глядя на меня и не скажешь, что когда-то я была религиозной паинькой, да? — У него вытянулось лицо, и она засмеялась. — Да-да. Именно так. Я любила Иисуса и церковь. Посещала собрания, каждое воскресенье ходила на службу.
Она вытерла тыльной стороной руки рот и, глядя куда-то вдаль, сквозь него, откинулась на спинку кресла-качалки.
— В пятнадцать я приняла обет целомудрия и в качестве «ключей от моего сердца» надела на шею жетоны отца. Он был морпехом. Погиб в Ираке, когда я была маленькой.
У Райлана округлились глаза.
— Я не знал.
— Ты вообще мало что знаешь, пацан, — огрызнулась она. — Но да. Он был капелланом. Молился над умирающим парнем, и его самого подстрелил снайпер. Все говорили, что он делал богоугодное дело, и Господь забрал его на небеса. — Хизер вздохнула. — В общем, надела я на шею папочкины жетоны и поклялась ему, что отдам свою девственность только в первую брачную ночь.
Райлан посмотрел на нее — такую ожесточенную, пьяную — и сглотнул.
— Что же случилось?
Отхлебнув еще виски, она глубоко затянулась.
— Мы, дети военных, подрабатывали в магазине при части. Только за чаевые, но по субботам, когда люди получали зарплату, легко могли сделать долларов сто. Складываешь продукты в пакеты, провожаешь покупателя до машины, помогаешь все загрузить. Получаешь бабло.
— Неплохо, — произнес Райлан — тихо, чтобы не прервать череду ее мыслей.
— Да. Поэтому по воскресеньям у меня всегда находилось что положить в ящик для сборов. Отдавать десятину в память о папе было для меня очень важно. — Она рассеянно поглаживала себя по груди, будто искала жетоны, которые когда-то висели на ее шее. — Как-то раз на экспресс-кассе я положила в пакет упаковку пива, чипсы и пачку презервативов. Увидев этот набор, я покраснела, а когда подняла взгляд, то утонула в зеленых глазах самого прекрасного парня, какого я когда-либо видела в жизни. — Она сглотнула. — Он был высоким, красивым, черноволосым… просто невероятным. В общем, представь себе Скотти, и тогда ты поймешь, что в тот день увидела я.
Райлан кивнул, и Хизер продолжила:
— Он подмигнул мне, и я в буквальном смысле перестала дышать. А потом никак не могла перестать о нем думать. Все спрашивала себя, неужели по нашей земле и впрямь ходит подобная красота.
— Через неделю он снова пришел. Я глаз не могла оторвать от него, и он со мной поздоровался. Я тоже сказала «привет», и мы пару минут поболтали, уже не помню, о чем. Где-то с месяц он появлялся, как по часам, словно уходил в увольнение и вставал в мою очередь только ради меня. Я жила этими встречами.
Райлан прекрасно знал, что она чувствовала. Он подумал о силе красоты Скотта, о том, как его улыбка озаряла всю комнату, когда он туда заходил.
— Как-то раз, пока я несла его пакет до пикапа, он пригласил меня на свидание. Сказал: «Давай как-нибудь сходим выпить». Я ответила, что мне еще рано пить алкоголь и что я все равно бы не стала. Мол, спиртное — от дьявола. Он рассмеялся, но без издевки. И предложил просто прогуляться по пляжу.
Она вздохнула.
— Мне не разрешали ходить на свидания. Я могла гулять с друзьями из церкви, среди которых были ребята, но только с парнем — ни-ни. Но боже, мне так хотелось увидеться с ним… Он был бесподобен, и я ему нравилась. Я! И тогда я впервые в жизни нарушила правила. Выскользнула из дома, дошла до продуктового магазина, и там он меня и забрал.
Хизер надолго умолкла. В конце концов Райлан решился спросить:
— И что случилось потом?
Ее глаза заблестели от непролитых слез.
— Лучшая ночь в моей жизни — вот, что случилось, — просто сказала она. — Мы долго-долго гуляли по пляжу и разговаривали. Он вел себя, как истинный джентльмен, даже за ручку не брал, не спросив. Перед рассветом мы сели рядышком на песок, и когда взошло солнце, он попросил разрешения поцеловать меня.
Хизер закрыла глаза.
— И такой это был нежный, такой ласковый поцелуй... Прекрасный рассвет, шелест волн… все было как в сказке. Он прошептал, что влюбился в меня. — Она закусила губу. — Я призналась, что тоже полюбила его, и тогда он поднял меня на ноги, закружил и сказал, что я сделала его счастливейшим человеком на свете.
