Уф. Она была права. Я не могла справиться ни с одной частью процесса: ни с заправкой кофе в машину, ни со вспениванием, ни с наливанием напитка в чашку. Кто вообще не может налить кофе в чашку? Ах да, это же я. Уже не один раз клиенту приходилось ждать слишком долго, и Харли была вынуждена готовить кофе за меня. За этим обычно следовали какие-нибудь мотивирующие слова, но теперь ее терпению, очевидно, пришел конец.
– Мне жаль. Но я хочу, чтобы вы знали: мне действительно понравилось у вас работать.
Я использовала здоровую руку, чтобы развязать мой фартук пастельного цвета, с напечатанным на нем названием:
Ее глаза расширились от удивления.
– Дорогая, что ты делаешь?
– Вы же меня уволили, верно? Я возвращаю свой фартук.
Она засмеялась и крепко меня обняла.
– Ну разве ты не прелесть? Я не увольняю тебя. Просто теперь ты будешь отвечать за кассу. А когда ты не будешь принимать заказы – можешь протирать столики.
– Правда? – Боже мой, этот разговор напоминал американские горки. – Я не уволена? Разве вам в кофейне не нужен кто-нибудь способный сделать кофе?
– Не-а. – Посетители заняли все столы и стулья, наполняя помещение непрерывными разговорами. – Моя кофейня страшно популярна, а ведь еще даже не сезон. Я решила, что мне в любом случае понадобится еще один работник. Просто в этот раз я возьму опытного баристу.
Она взяла с прилавка мой фартук и бросила его мне.
– Вы уверены?
– Детка, я же вижу, как ты стараешься. Так зачем же мне тебя увольнять? К тому же, – она подмигнула мне, убирая пустые кружки в посудомоечную машину. – Если я тебя уволю, то никогда не заставлю Уайта мне помогать. Благодаря тому, что ты здесь, мне обеспечено несколько часов бесплатной работы. Как будто у меня два сотрудника, а плачу я только тебе.
Мои щеки залила краска, и я огляделась в поисках Уайта, в надежде, что он этого не слышал. Мне повезло: он протирал дальний столик у окна. На улице снова стало холодно, и серые тучи заволокли небо.
– Мы просто друзья, – пробормотала я. Моя рука больше не болела, поэтому я сняла с нее тряпку и протерла прилавок.
– Я знаю, – Харли отошла, чтобы не мешать мне. – Уайт сказал мне то же самое.
– Тогда почему вы на меня так смотрите?
– Потому что хоть вы и сообразительные детишки, но оба не видите того, что прямо у вас под носом.
Я сжала тряпку в кулаке, и мой взгляд метнулся в сторону Уайта. На нем были карго-брюки цвета хаки и облегающая выцветшая майка с техасской звездой на груди. Пастельный фартук с логотипом кафе подчеркивал его худую, но крепкую талию.
Тем утром я столкнулась с ним за прилавком. Он был так близко, что я ощутила на себе влагу от только что принятого им душа.
– Прости, – сказал он, отступая на шаг назад. От него пахло свежим бельем. И мятной пастой. – Не хотел нарушать правило номер два.
Я решила прикусить язык и продолжила делать чай для пожилой пары. По крайней мере, я могла приготовить чай и не опозориться.
Теперь Уайт поймал на себе мой взгляд и вопросительно поднял бровь.
Я посмотрела на Харли. Она молча наблюдала за тем, как мы переглядываемся, поэтому мне пришлось аккуратно выбирать слова:
– Даже если бы мы… нравились друг другу, ничего бы не вышло. Мое сердце принадлежит другому человеку. Уайт об этом знает.
Она облокотилась спиной на прилавок.
– Дорогая, ты еще слишком молода, чтобы навсегда отдать кому-то свое сердце. В твоем возрасте нужно быть просто молодым и беззаботным.
Много месяцев назад моя мама дала мне тот же совет, но из уст Харли он не звучал так осуждающе. Как бы там ни было, он не мог мне помочь: я не чувствовала себя молодой и беззаботной уже почти год. Иногда приходится делать выбор. В жизни происходят вещи, которые заставляют тебя повзрослеть, и если ты пересек эту черту – пути назад уже нет.
– Простите. Знаю, вы – мой начальник, но я не хочу об этом говорить, – пробормотала я, прекрасно осознавая, что ступаю на зыбучие пески, практически говоря своему новому боссу оставить меня в покое.
– Мам! – около прилавка появился Уайт. – Что ты делаешь?
Харли выглядела немного виноватой.
– Очевидно, я лезу не в свое дело. Приношу свои извинения, Мер, – с этими словами она исчезла на кухне, оставляя меня наедине с Уайтом.
Он поставил на стойку поднос с грязной посудой.
– Что произошло?
Я взяла чашки и начала убирать их в посудомоечную машину.
– Да так, ерунда. Она просто спросила о… нас.
Он вздохнул и поставил локоть на прилавок.
– Я ничего не говорил, клянусь. Просто если ей в голову что-то втемяшилось – она не успокоится. Возьми, к примеру, этот бизнес. Она никогда не работала в кофейне, а тем более не владела таким заведением. Но она вдруг решила, что это именно то, что ей нужно, и переехала в другую часть страны, чтобы осуществить свое желание.
– Она целеустремленная и порывистая.
– Скорее уж упертая и безумная. У нее не все дома, это я тебе точно говорю.
Я закончила загружать посуду в мойку и уставилась на него.
– Где ты этого набрался?
– Чего? – выпрямился он.
