— Почему? Он хорошо к тебе отнёсся, ты сама мне рассказала. Что отказал… Не будешь же ты сейчас упрекать его в этом?
— Конечно же, нет. Но все-таки… Как он нас встретит после всего?
Тихий смешок.
— Он нас встретит просто отлично, вот увидишь. Мы же будем вдвоем и расскажем ему совсем другую историю, миссис Грифитс.
Вздох.
— Надеюсь, что ты прав. Клайд…
— Что?
— Как там все, интересно… Нас не было два дня, а кажется, месяц прошел. Как там Ольга… Гилберт…
Смех.
— А про Джил спросить не хочешь?
— Как я могла забыть про твою драгоценную Джил… Я ей глаза выцарапаю! Так на тебя смотрела… Я все видела!
— А ты в мои глаза посмотри лучше, Берт.
— Тут темно, так нечестно.
— А ты попробуй.
— Люблю тебя.
— Люблю.
Тихо проваливаюсь в спокойный долгий сон. Последней неожиданной мыслью было — Джил… Почему мы ее вспомнили, почему вдруг вспомнили их всех? Снова — сумрачная узкая лесная дорога… заунывный ветер… дождь барабанит по крыше автомобиля… с нами Джил… Где мы, что здесь делаем? Не знаю. Это просто картинки на грани сна и бодрствования, я просто очень устала. Спать… Спать…
— Гилберт, ты разыскал Клайда?
— Отец, они в Бильце и возвращаются завтра днём.
— Он не оставил номер телефона?
— Нет. Там, возможно, вообще нет связи.
— Хорошо. Дождемся его.
— Мисс Мещерская, прошу вас держать себя в руках. Ольга…
— Мистер Грифитс… Гилберт… Я знаю, что происходит на самом деле.
— Серьезно?
— Да. Все не так просто, как вам кажется.
— Джил, я слышала, ты познакомилась с женой Клайда?
— Да.
— Говорят, деревенская простушка, правда, что ее чуть ли не на носилках выносили из ''Спенсера''?
— Неправда.
— А что там вообще произошло?
— Я оскорбила ее, а вечером поехала извиняться.
— Ты? Джил…
— Тебя что-то удивило, Бертина?
— Мистер Слоан? Это Дуглас Трамбал.
— Слушаю вас, чем могу помочь?
— Мне нужно ознакомиться с некоторыми документами в городском архиве, его мемориальной части. Сможете это устроить?
— Конечно. Можете уточнить, какие именно года вас интересуют?
— Да. Записывайте…
— Алистер, это твоих рук дело?
— Что тебя волнует? Твоё имя никто никогда не узнает.
— Я не хочу. Не хочу, слышишь?
— Ты сказала, что ненавидишь. В ненависти нет дороги назад, Сондра.
Все-таки очень неудобно спать настолько крепко прижавшись другу к другу. Уже под утро почувствовал, как она заворочалась, пытаясь устроиться удобнее, предательский скрип кровати красноречиво разнёсся по спящему в предрассветных сумерках дому. Я открыл глаза, Берта затихла, чувствую ее дыхание на шее. Повернул к ней лицо и вижу, как она досадливо поморщилась, увидев, что я проснулся. Зашептались.
— Милый, прости. Просто затекла вся, хотела повернуться.
— Да я сам бы повернулся куда-нибудь, Берт. Кровать твоя здешняя, конечно…
Оба тихо прыснули от смеха, Берта забралась на меня и вольготно растянулась, уткнувшись лицом в плечо, накрыв нас длинными шелковистыми волосами.
— Ничего, мой бедненький, сегодня будем спать в нашей широкой и надёжной кровати.
Я киваю и добавляю.
— И не скрипучей!
Берта плотнее закутывает нас в одеяло, под утро тут становится прохладно.
— Ещё совсем рано, давай ещё поспим немного… Клайд…
— Что?
— Ну скрипеть же будем, как оглашенные. Сам смущаться потом будешь…
Тихо смеюсь, дав волю рукам, Берта накрывает их своими, останавливая, и тоже улыбается. Я развеселился и начал соблазнять.
— Берт, может по-тихому на крышу? А? Представляешь, воздух там какой, вид… Труба, опять же… Новая черепица… Не скрипит ничего…
Одновременно ну совершенно случайно моя рука сдвинулась в интересном направлении…
— О, Боже, Берт…
— Ой, милый, прости, я хотела легонечко. Больно?
— Я так мечтал об этом моменте, дорогая, когда же, наконец, ты решишься… Но щипаться-то зачем…
— Я случайно.
Из глубин одеяла доносится тихий смех.
— Берта…
— А?
— Попробуй ещё разок…
Так и вижу показанный мне язычок. Розовый такой…
— Бедненький ты мой, страдалец… Потерпим до Ликурга.
Подчеркнуто грустно вздыхаю, Роберта на всякий случай глубже закапывается под одеяло, при этом весьма двусмысленно хихикая. Получаю поцелуй, и нас снова накрывает дремота, мы оба вымотались за эти два дня.
— Клайд, вот он, вытаскивай.
Наклоняюсь и извлекаю из-под кровати небольшой сундучок, Роберта протягивает мне ключик, открываю, осторожно поднимаю крышку. Улыбаюсь, посмотрев на Берту, она тоже глядит на его содержимое с улыбкой.
— Твоё приданое?
Она кивает, вынимая и раскладывая на столе потертую поваренную книгу, старинного вида солонку, перечницу, ножи, вилки, ещё какие-то принадлежности. Внизу аккуратно сложенное чистое и выглаженное постельное белье, ночная рубашка, маленькая коробочка, совсем новая. С любопытством ее разглядываю, а там что? Вопросительно смотрю на Берту, она чуть порозовела. Интересно…
— Что тут?
Она протянула руку, я отдал ей коробочку и она попыталась ее убрать под остальные вещи.
— Берт, ну что в ней? Интересно же… И чего ты стесняешься?
Она вздохнула и протянула мне ее обратно.
— Хочешь, открой, посмотри.
