О, Боже… Что я наделала… В статье ведь об этом ни слова, значит, я сейчас выболтала не мой секрет, через час это будут знать все… Поздно. Идти до конца, Джил. До конца.
— Мы с Трейси помогли ей, чем сумели, я вызвала Гила с Клайдом.
В зале тишина, вокруг нас собрались все.
— Да, они приехали очень быстро и Гил погнал автомобиль напролом через площадь. Я видела, как разбегались люди. Железный Гил, который неделю назад Клайда презирал, как и мы все…
Я посмотрела Бертине прямо в глаза, она не выдержала и отвела взгляд. Повернула лицо к Нине, та невольно отступила на шаг, я усмехнулась, все как и там… Пусть.
— С ними была девушка, наверное, подруга Роберты, не знаю. Они действительно просто ворвались в магазин, даже не обратив на меня внимания. Таким я Клайда никогда раньше не видела, да и никто из вас.
Кто-то спросил, даже не узнала по голосу, кто именно.
— Какой же он был?
Я задумалась. Какой он был… И ответила.
— Другой.
Я усмехнулась.
— Ради этого Клайда Гилберт сорвался с фабрики и сам его привез менее чем за десять минут. Он при нас назвал Роберту своей невесткой, и пока Клайд с ее подругой были за ширмой, поджаривал нас троих на медленном огне, устроив полицейский допрос. Знаете эту очаровательную манеру Гила? А потом он повез их домой. Вот вам и ответ, каков теперь Клайд.
Более вопросов никто не задавал. Только все та же Бертина спросила в сгустившейся тишине.
— А что было потом?
Я посмотрела на Трейси, Гертруду. Сказать? Или врать и изворачиваться? Скрывать? Трейси коротко кивает, Гертруда не отпускает мою руку. Они со мной. Мы — вместе. Мы — Трамбалы.
— Вечером я узнала у Гила их адрес и поехала извиняться.
— Ты? Джил…
— Тебя что-то удивило, Бертина?
Она только развела руками, посмотрев на окружающих, как будто прося поддержки. Но никто ничего не сказал. Трейси решил вмешаться, пора заканчивать этот разговор.
— Все это, конечно, очень интересно, Джил, Бертина… Но мы здесь, чтобы отпраздновать день рождения нашей очаровательной Арабеллы. И пока мы об этом не забыли…
Исчезнувшая при первых словах брата Гертруда уже ведёт за собой виновницу торжества, что-то шепча ей на ухо, какая умница… Арабелла кивает и с улыбкой произносит.
— Всех приглашаем к столу, а потом танцуем до утра!
Вовремя. Если бы Бертина продолжила в том же духе, не знаю, чем бы все кончилось, осторожно выпрямляю пальцы. Надеюсь, никто не заметил, что они были сжаты в кулак.
21.35, тем же вечером.
Полутемная комната в глубине помпезного особняка, к ней ведёт неприметный коридорчик, тускло освещенный одиноким газовым рожком. Подчёркнутый аскетизм, ничуть не похоже на остальные помещения, отделанные с вызывающей роскошью. Простая побелка, грубо уложенные плиты пола. Невзрачного вида дверь, всегда запертая на замок. Сейчас она просто прикрыта, в комнате сидят двое. Низкие кресла возле стола в центре, в свете свечей поблескивает чайный сервиз. Мужчина наливает в чашку чаю и молча протягивает сидящей рядом девушке, она благодарно кивает, берет ее в ладони, как будто хочет согреться. На плечи наброшена толстая шерстяная шаль. Негромкий голос мужчины, также взявшего с подноса чашку.
— Этот чай, думаю, не хуже того, что пьют у Клайда.
Девушка вздрогнула, покосилась на свою чашку и поставила ее обратно.
— Именно это сейчас было необходимо сказать?
Мужчина пожал плечами, медленно отпил.
— Все только и говорят, что о нем и его неизвестно откуда взявшейся жене.
Девушка молчит, плотнее закутавшись в шаль. Мужчина продолжает, его голос мягок и участлив, и так не сочетается с безжалостными словами, которые он вгоняет в собеседницу отточенными стилетами.
— И все знают, что они, Клайд и Роберта, очень любят пить чай.
Девушка резко подняла голову и посмотрела мужчине в глаза, ее взгляд блеснул в неверном свете свечей.
— Я тоже это знаю, Алистер. Если ты хочешь причинить мне ещё большую боль, то не старайся, все уже отболело.
Она подняла все ещё перевязанную руку, показав ее собеседнику. Горько усмехнулась.
— Моя единственная настоящая память о Клайде, Ал.
Он кивнул.
— Настоящая память остаётся только после испытанной боли. Ты ведь никогда раньше по-настоящему не страдала.
Сондра внезапно поднялась с кресла, сбросив шаль, подошла к мужчине и наклонилась к нему. Негромко произнесла.
— Ты решил меня в чем-то упрекнуть?
Он невозмутимо качнул головой.
— Нет. Какой в этом смысл теперь? Мы все стали старше, мудрее, опытнее. Ты сейчас уже не та, что была всего неделю назад. Я уже давно не восторженный юноша с озера Скрун, не сводящий с тебя восхищённых глаз…
Он остановился, как будто раздумывая, продолжать или нет. Сондра выпрямилась, усмехнувшись.
— Что замолчал, Ал? Боишься продолжить? Я сама скажу.
Алистер молчит.
— Гилберт был похож на тебя, такой же наивный и восторженный, всего-то года полтора назад. И каким он стал…
Сондра остановилась.
Мужчина насмешливо на нее посмотрел, негромко звякнул тонкий фарфор блюдца, на которое он поставил чашку. Сондра увидела этот взгляд и вскинула голову, ее глаза полыхнули.
— Да! Дальше я должна назвать Клайда. Каким он был… И каким внезапно стал…
