— Быстрее, Клайд! Быстрее, любимый! Как хорошо!
Вижу, как его лицо, шея, грудь покрылись капельками пота, это приковало к себе мой взгляд, это так… И сильные размеренные движения тела, вперед-назад… И ещё… Сильно. Быстро. Оох… Что со мной? Так хорошо… Судорожно сжались ноги, Боже… Я готова броситься к нему прямо сейчас, как тогда, на крыше. Надо как-то успокоиться, вода… Холодная…
И я громко запела одну из своих любимых песенок, опустив руку в прохладную воду, ''Если хочешь, я приду в воскресенье! '' Услышав ее, Клайд сбился, и внимательно на меня посмотрел, оглянулся вокруг.
— Милый, что случилось, тебе не нравится песенка?
Клайд на мгновение прикрыл глаза, его пальцы сильнее сжались на веслах, через мгновение мы летим по воде с прежней скоростью, вокруг уже никого, скоро мы будем в середине озера.
— Нет, Берт, просто неожиданно запела. Спой что-нибудь ещё…
Я задумалась, захотелось спеть ему что-нибудь ласковое, тихое. Он в ожидании поднял весла над водой, дав лодке скользить самой, постепенно замедляясь.
— Правда хочешь, чтобы я тебе спела?
Он медленно кивнул, глядя на меня нежным взглядом.
— Я очень любила вот эту… У Ньютонов была пластинка, я часто ее ставила. И мечтала…
Лодка замерла посреди озера, я оставил весла. Лицо Роберты безмятежно, на губах легкая улыбка, глаза закрыты. Тихий голос разносится над неподвижной водой. Простые слова. Такие простые…
I'll be loving you always
With a love that's true always
When the things you've planned
Need a helping hand
I will understand always…
Я не отрываю взгляд от ее лица. А слова на незамысловатую мелодию звучат и звучат… Безыскусные слова о любви навсегда. О маленькой ладони в руке. Навсегда. Ты мечтала об этом, любимая, сидя долгими одинокими вечерами у граммофона… Совсем тихо Роберта произнесла последние слова…
I will understand always…
Тишина над неподвижной гладью озера Крам, шепотом улетели вдаль последние слова песни-мечты. Моей песни. Мы посмотрели друг на друга, Клайд протянул ко мне руки, я встала посреди утлой лодочки во весь рост, без страха, без сомнений. И шагнула к нему, мы обнялись и опустились на дно, рука Клайда под моей головой. Не целуемся, не ласкаемся. Просто лежим рядом щека к щеке, смотрим в голубое и чистое небо над нами. Хочется, чтобы так было всегда. Мы, тишина, небо.
— Клайд…
— Что?
— Мне хорошо.
— И мне.
— Спасибо тебе за эту лодку.
Не отвечая, он зарывается лицом в мои разметавшиеся волосы, чувствую его губы на лбу, глазах, шее… Он целует легко, без намерения воспламенить. Нам хорошо. И время в который раз потеряло для нас счёт.
Ликург. 15.25.
— Отец, вот их требования.
Сэмюэл Грифитс брезгливо взял двумя пальцами плохо отпечатанную листовку, поднял ее на высоту глаз. И спустя мгновение листок бумаги полетел на пол. Он пристально посмотрел на сына, тот встретил взгляд, не дрогнув.
— И что мы с этим намерены делать?
Гилберт неподвижно сидел в кресле напротив отца в его кабинете на Уикиги-авеню. Он перевел взгляд на стоящую возле окна невысокую девушку, она смотрела на улицу, как будто чего-то ждала. Улыбка мелькнула на его жёстко очерченных губах.
— Наша очаровательная графиня Мещерская, например, считает, что нужны пулеметы. Мисс Ольга, я прав?
Ольга неторопливо повернула голову и спокойно произнесла.
— Я не говорила о пулеметах, мистер Грифитс. А только о том, что все не так просто, как вам кажется.
Старший Грифитс поднял руку, поморщившись, Ольга вопросительно посмотрела на него, замолчав.
— Гилберт, Ольга… Довольно! Если хотите и далее пикироваться, возьмите выходной и поезжайте в клуб. Только никакого выходного вы не получите! И где, черт возьми, мой сумасшедший племянник, заваривший всю эту кашу? Гилберт, Ольга! Где он? Когда вернётся?
Гилберт пожал плечами, взяв со стола ещё один экземпляр листовки.
— Они с Робертой должны уже быть в Ликурге или около него. Найт оставил ему записку у хозяйки. Отец, мы справимся. Не впервой. Помнишь девятнадцатый год?
Сэмюэл вздохнул, покосившись на Ольгу, все ещё стоящую у окна.
— Все я помню, Гил. И повторения — не хочу. И я не понимаю…
Ольга внезапно повернулась к ним, ее руки сжались в кулаки, глаза сверкнули.
— Простите, что перебиваю, я тут сейчас оказалась случайно, но поймите — это не просто блажь нескольких недалёких рабочих, это кем-то организовано. Я уже видела такое…
Грифитс подошёл к окну и показал на улицу.
— Здесь не Россия, мисс Мещерская! То, о чем вы тут толкуете — невозможно! И мы тоже кое-что видели, не считайте нас наивными или неопытными. И знаем, как справляться с волнениями на фабрике! Но это именно что волнения, временное и недолгое событие.
Раздался негромкий голос Гилберта.
— Локаут не поможет, новые рабочие уже будут обработаны. Найт покрутился в барах, послушал разговоры. Нужно другое решение, отец.
— Какое, Гил? Я готов слушать предложения.
Грифитс сердито посмотрел на Ольгу и добавил.
— Предложения, мисс Мещерская! А не фантазии о пулеметах.
Ольга вдруг подошла совсем близко, на грани приличия. Сэмюэл чуть отодвинулся, удивлённо посмотрев на нее, на сына. Она негромко произнесла.
