Как поступят?
Тут и думать нечего, что с Устиньей было, то и с Аксиньей будет, разве что имя поменяется. И такого она сестре своей не желает.
Но… но и сделать сейчас ничего не сможет!
Встать, закричать, что отравили ее или околдовали? Так и доказательств нет, уже нет… Аксинья от всего отопрется, Усте просто не поверит никто.
Кричи, не кричи…
Бесполезно!
А тем временем выбор невесты своим чередом шел…
— Благословляю!
Тут Федор и очнулся.
Аксинья⁈
Даром ему никакая Аксинья не нужна! Ему Устя надобна! Но только он рот открыл, как ему на запястье материнская рука легла.
— Молчи, Федя. Будет тебе твоя Устинья, только молчи.
И так это сказано было, что рот у него сам собой и захлопнулся. Ежели матушка обещает, она всегда свое слово сдержит.
Так что Федор поклонился честь по чести.
— Когда так сложилось, пусть так и будет оно. Господь наш мудр и по своей воле любое дело управит. Прими мой дар, боярышня Аксинья.
Аксинья в ответ покраснела, поклонилась, пробулькала что-то невнятное… да, хоть и сестры они, да только Устинья себя держать умеет, а эта…
Дурища!
Вслух же Федор ничего не сказал, наблюдая, как Адам с помощником выносят из Сердоликовой палаты так и не пришедшую в себя Устинью.
Церемония своим ходом шла.
Не приходила в себя Устинья еще минут пять. Вот как принесли ее в лекарские покои, да стрелец за дверь вышел, так и вскинулась она, прищурилась.
— Что, мейр Козельский, поговорим?
Адам аж шарахнулся.
Смотрит на него женщина, а глаза у нее прищурены. И кажется мужчине, что по ободку зрачка искры бегут. Зеленые, яркие…
— Эммм… б-боярышн-ня, я рад… да, рад, что ты опамятовала…
— Кто тебе велел нить жемчуга из моих волос забрать?
Устя понимала, что сам Адам вряд ли к тому причастен. Не с его силенками порчу наводить, обычный он человек, не слишком хороший, не очень плохой. Но кто-то же велел ему?
А кто?
— Государыня Любава сказала.
Устя кивнула понимающе.
— А когда б она отравлена оказалась?
— Государыня уверила, что вреда тебе нить не нанесет, просто пока при тебе она, ты себя плохо чувствовать будешь… бредни бабские. Но как отказать? Она государыня, и брата ее я любил, служил ему честь по чести, — Адам за собой никакой вины и рядом не ведал.
Не вор он, не делал ничего противузаконного, а что государыне Любаве услужить согласился — так что ж? У нее любые фантазии быть могут, она недавно болела сильно. Иногда и потакать им следует, пусть уж… бабы!
Эти мысли у него на лице написаны были так ясно, что Устя только головой качнула.
Как же легко управлять некоторыми мужчинами! И женщинами тоже… только говори, что они хотят услышать — и будут танцевать под твою музыку.
— Дай мне жемчуг на минутку. Пожалуйста, мейр Адам.
— Хорошо, боярышня.
Устя пальцами жемчуг перебрала.
Да, вот тут и здесь. Всего пара заговоренных жемчужин на целую нить. И заговорены они хитрО, не на Устинью.
На Федора.
Как только царевич рядом оказался, так и сработало ведьмовство, так и ужалило. Устя и отреагировала, в обморок упала. Плохо ей стало.
Оказывается, и так можно?
А вот поделом, не всегда силой решить можно, иногда опыт куда как поболее дает! Хорошо же, урок она получила, даже два, и оба запомнит.
Нить Устя решительно протянула лекарю, сама с лавки встала, плечи расправила.
— Благодарствую, мейр Адам. Пойду я к себе.
— Провожу я тебя, боярышня. Не дай Бог, еще в коридоре где обеспамятеешь.
— Уже не случится такого. Спасибо, мейр Адам.
— Все одно, то мой врачебный долг.
— Когда долг, проводи, мейр. Я тебя благодарю за помощь.
— Не за что, боярышня. Служба у меня такая.
— Ты хороший слуга, Адам. Верный и честный.
Адам кивнул. Да, таким он и был, и знал это за собой. Приятно, когда твои достоинства замечают.
— Идем, боярышня. Позволь тебе руку предложить.
Устя позволила, и руку приняла, и к себе пошла. Что ж, как оно случилось, так тому и быть. Хотела она что-то поменять, да видно, не меняются некоторые люди. Хотя и забавно это получилось.
Аксинья стояла перед троном, рука об руку с царевичем Федором.
Миг триумфа.
Она такими словами не думала, но торжествовала.
Вот вам всем, боярышни! Охотились на царевича вы, а поймала его я! Я!
Я!!!
Скромная да умная Аксинья Заболоцкая, которая своего часа ждала и дождалась. Совсем как в сказке, когда младшая сестра и красива, и умна, и счастье обрела, вопреки злобным проискам…
Счастье, да не с тем.
Вот он, Михайла, Мишенька, в углу стоит, глазами круглыми смотрит, хлопает ими, ровно сова — не ждал, любЫй мой? А ужо тебе! Смогла я, добилась, царевной я буду, а ты на посылках у меня будешь, добьюсь я…
Царевич Федор нерадостным выглядит, ну так что же?
Скоро он поймет, что младшая-то сестра лучше старшей, скоро все про то поймут.
