— Нас прислали сюда не для того, чтобы вмешиваться в здешнюю войну, а для съемок фильма. Поэтому нам лучше держаться поближе к базе, если, конечно, мы не уговорим Керка выделить нам вооруженную охрану.
— Даже не представляю себе что-либо подобное, — заметила я. Дэн усмехнулся.
— Прочь сомнения, Рокси. Ведь он позволил нам остаться. К тому же сегодня днем после сиесты мы играем с ним в бадминтон.
— Большое дело, — фыркнул Джи Ди. — Пока ты его обрабатываешь, я буду делать то, для чего сюда приехал, — снимать натуру. Не думаю, что если какой-то болван с ружьем пробрался сюда прошлой ночью, то у них хватит смелости сделать то же самое средь бела дня. Мне кажется, вся проблема здешних жителей состоит в том, что они позволили этим бандитам запугать себя до смерти.
— Они и меня напугали, — возразила я.
— Ты — слабая маленькая женщина. Тебе сам Бог велел пугаться. Но можешь ли ты себе представить, что кому-нибудь придет в голову тратить на это патроны? Джи Ди звонко хлопнул себя по лысине. — Даже индеец не захочет второй раз смотреть на такой скальп.
— Думаю, Джи Ди прав. Наше положение нельзя приравнивать к положению Керка. Это борьба между англичанами и освободительной армией народов Малайи. Мы не имеем к ней никакого отношения, — мрачно проговорил Нордж.
— А почему же они в меня стреляли ночью?
— Видимо, по ошибке. Они охотились за Керком. Не могли же они знать, что ты… — Нордж внезапно умолк, смутившись того, что коснулся темы, которую они договорились не трогать. — Думаю, Джи Ди все же прав.
Как ни хотелось Дэну настоять на своем, выбора у него не было. Он отвечал за организацию работы нашей группы, и это по идее определяло его статус босса. Но когда решался вопрос непосредственно съемок, никто не мог командовать Джи Ди.
На том и порешили. Не дожидаясь окончания дождя, Джи Ди в прекрасном расположении духа удалился, чтобы поднять Хуссейна и приступить к колдовству своей любимой камерой. Мы трое остались на месте: Нордж снимать меня, Дэн руководить, а я позировать.
Нордж отснял одну пленку с видами бунгало, я позировала ему то на ступеньках, то на веранде. Обстановка не позволяла отснять больше, и Дэн попросил меня переодеться, чтобы можно было продолжать съемки в джунглях.
Я переодевалась медленно, не столько из-за того, что возникли какие-то трудности с моим костюмом — это были старые бриджи для верховой езды, сорочка с открытым воротом и тропический шлем, — сколько из-за твердого намерения выглядеть наилучшим образом и в этот раз, и в будущем. Я поняла, что Роксана Пауэлл в последние двадцать четыре часа выставила себя явно в смешном виде и что наилучший путь изменить это впечатление — подать себя в более выгодном свете.
Вернувшись на веранду, я обнаружила, что мужчины палец о палец не ударили в мое отсутствие. Они снимали Сити, вышедшую туда из любопытства. Более того, они получали от этого большое удовольствие, особенно Нордж. И насколько я заметила, Сити это не тяготило. Должна признать, что, грациозно оперевшись на перила веранды в своем зеленом саронге, с обнаженными плечами, блестевшими, будто их смазали маслом, она выглядела очень живописно.
— Боже мой! — воскликнул Нордж. — За такой натуральный цвет кожи большинство девушек ничего бы не пожалели.
— Что там цвет! — Дэн посмотрел на меня с насмешливым вниманием. — Рокси, у него перед глазами такая фигура, а он что-то лопочет о цвете.
— В этом-то и разница между настоящим художником и развратником, безразличным, но не слишком довольным тоном бросила я.
Несмотря на мои старания, комплиментов относительно моей внешности так и не последовало. И я, если честно, не могла обвинить мужчин в этом: по сравнению с Сити я была одета явно тяжело. И снова мне в голову пришла мысль об отношениях между Керком и его красивой экономкой. Прошлой ночью он не отверг моих обвинений…
— Юбку чуть-чуть повыше, дорогая, а теперь закинь ногу на ногу, вот так, изощрялся Нордж.
Сити очень хотелось угодить ему. Неожиданно я так остро осознала различие между Востоком и Западом, что не смогла удержаться от смеха.
— Скажи «чииз»,[4] дорогая, — посоветовала я. Однако Норджа это не рассмешило, как, впрочем, и Сити. Пожав плечами, я спустилась вниз и уселась в джип. Дэн, а через несколько минут Нордж присоединились ко мне.
По дороге к заводу Нордж попросил меня:
— Рокси, не доставай Сити, она такая чувствительная.
— Бедняжка.
— Да, она заслуживает нашего сочувствия, так как вынуждена выполнять лакейскую работу на какого-то белого плантатора. Девушка несомненного таланта.
— Конечно, ее талант вполне очевиден, и, если тебе так хочется, можешь снимать ее или делать все, что она тебе позволит.
Нордж неодобрительно искоса глянул на меня.
— Не стоит грубить.
— Извини, я просто завидую естественному цвету ее кожи.
— Дети, дети, — пожурил Дэн, — если вы не перестанете, папочка никогда больше не возьмет вас с собой.
