Антон пролистал смету до нужной страницы и показал нужное число.
— Сколько там? — Астахов всмотрелся, мгновенно, на автомате, прикинул затраты — да, похоже на правду. — Ну ладно, договорились. Будут у нас кафе и супермаркет.
— Чего тянуть, говоришь? Вот этим, Рыч. я от тебя и отличаюсь. Ты хапнул и тут же требуешь всего. Нет, брат, тут надо выждать. И мы за это золото получим от Баро такие деньги, какие тебе и не снились.
— Ну, это я уже слышал…
— Не перебивай старших! Для Баро этот небольшой слиток — символ чести. Хотя что такое честь?.. Скорее — символ власти, он отдаст за него все. Но что Зарецкий был посговорчивее, мы должны пообещать ему, что о пропаже золота цыгане пока не узнают.
— Э-э, постой! А я как раз хочу, чтобы он, всем узнали. Я хочу, чтобы они выгнали его из го рода, как человека, который не уберег святое.
Удав скривился:
— Так твоя месть сводится только к его убиванию?
— Да. Пусть он почувствует то же, что чувствовал я, когда он меня выгнал из своего дома.
— Рыч, я понимаю твои личные чувства. не торопись. Возможно, цыгане все и узнают о том, со временем. А пока, для того чтобы набить цену, о том, что золото у тебя, мы скажем только Зарецкому. И сделаешь это ты!
— Да, но…
— Боишься, что тебя уже ищут после того, что ты натворил в театре?
— А вы откуда знаете?
— Милок, об этом уже все знают. Как тебя угораздило такой цирк устроить?
— Ладно, проехали, — буркнул Рыч.
— Так вот. У Баро власть большая. И он уже целую бригаду сколотил, чтобы тебя найти. Но он не знает, что я на твоей стороне. Поэтому мы его сейчас мордой в дерьмо макнем, а потом будем делать что хотим. Понял?
— Не совсем.
— Короче. Вот тебе ключи от квартиры — надежный схорон. Вот визитка салона красоты…
Рыч ухмыльнулся.
— Чего скалишься, это чтобы внешность тебе немного подправить, а то же тебя в Управске каждая собака знает. Еще даю тебе в помощь Руку и Леху. Они уже знают, что переходят в твое подчинение.
— Зачем они мне?
— Эх, Рыч-Рыч, если хочешь большие и добрые дела делать, учись работать в связке. И вот тебе мой совет. С Рукой и Лехой пасите тайник, где раньше золото было.
— А это зачем? Он же уже пустой?
— Затем! Баро наверняка туда приедет. И не один, а вместе с охранниками. Ты должен в лицо знать, кто за тобой охотиться будет. А если получится, хорошо бы еще и пугнуть этих мальчиков. После твоего ухода у Зарецкого в охране вообще одни салаги остались. Он же у нас теперь цивилизованный бизнесмен. Пусть знает, что ты не один, за тобой люди стоят. Неизвестные, но серьезные! Оч-ч-чень серьезные!
День выдался удачный — к Рубине в салон зачастили. Признаться, она даже немного устала.
Выглянула в окно. Там сквер, деревья… Зеленый цвет — лучший в мире. Он успокаивает надежней любого лекаря. Ветер раскачивал деревья, отчего они стали похожи на морскую волну, бегущую к зданию театра. Ничего не хотелось делать. Только бы так и смотрела на трепетание листьев.
Наверно, это и есть старость…
Когда дверь хлопнула в очередной раз, Рубина на входящего не посмотрела, просто привычно сказала:
— Проходите, садитесь.
И все же нашла в себе силы оторвать взгляд от окна.
Вот так сюрприз! В кресле напротив нее сидел Баро.
— Ты? А я думала, кто это пожаловал свою судьбу узнать?
Зарецкий огляделся.
— А у тебя здесь уютно. Кто это так поработал? Где мастеров брала?
— Это, Рамир, не мастера, это — мастерицы! Кармелита с подружкой постарались.
— Со Светой Форс9 — Да!
— М-м-м… Здорово, — Баро тщательно рассматривал салон.
Но в этой тщательности уже появилось что-то искусственное. Рубина почувствовала, что Баро хочет сказать ей что-то важное, однако не решается. А поскольку для него, как для барона, чувство нерешительности в новинку, робеет еще больше.
— Рамир, говори, что случилось? — прямо спросила Рубина.
Баро довольно крякнул:
— Я не устаю удивляться тебе, Рубина. От тебя ничего невозможно скрыть. Ты настоящая колдунья.
— Бог с тобой, ну какая я колдунья? Просто немного вещунья. Как всякая пожилая цыганка. Да что там пожилая… Считай, старая, вся жизнь моя прошла…
— Вот, дорогая наша вещунья, потому я и хочу обратиться к тебе.
И снова Баро замолчал. Ох, крепко же его держит за горло предстоящий разговор!
Зарецкий ударил кулаком о стол и наконец-то сказал главное:
— Ко мне приходила Рада!
— Какая Рада? Моя дочь? — Да.
Нет, наверно, такой ссоры, из которой не могли бы выпутаться старые подруги.
Света думала: как там Кармелита? Не заболела ли после представления? Не захандрила?
А Кармелита размышляла: как там Света? Что поделывает? Рисует? Как Максим? Ой, нет, нет, при чем тут Максим?! Как там Света?..
Но гордость не позволяла ни одной из них первой нарушить молчание. И тогда на помощь пришла хитрость. Кармелита взяла телефон, набрала номер Светкиного мобильного. И тут же сбросила. Как бы случайный звонок. Подумаешь, не ту кнопку нажала.
Света удивилась такому короткому звонку. Но когда на табло высветился номер Кармелитиного мобильного, все поняла.
