Но с Рычем обязательно нужно встретиться. Вот уж он-то точно подлецом оказался. Использовал ее как мелкого шпиона. Она ничего не испугалась, золото ему выследила. И сама же потом на бобах оказалась!
Встретиться договорились в лесу. Рыч, конечно же, побоялся показаться в таборе.
Люцита сидела на полянке, ждала своего подельника-обманщика. И вот раздались чьи-то шаги. Чувствовалось, что человек хочет идти неслышно. Только ведь лес не обманешь. У него на каждом шагу хрусткие веточки. Как ни старайся, а ступишь на такую — и тебя метров за двадцать слышно.
А вот гость уже и сам показался…
Люцита испугалась — это был не Рыч. Каштановые волосы, выпендрежные усики, бородка. Да и одежда совсем другая.
Хотела уже бежать. Только чужак вдруг заговорил знакомым голосом:
— Стой! Стой, не бойся — это я.
Рыч? Да, точно — Рыч, вон и шрамик на лице, на прежнем месте.
— Ты? Пришел?
— Как видишь.
— А это все, — показала на лицо, — зачем?
— Чтоб не узнавали. Хотя с моим шрамом все равно лучше на люди не показываться.
— Ясно, — Люците даже обидно стало, как она сама не догадалась, что теперь Рыч должен чувствовать себя в Управске очень неуютно, впрочем, он сам виноват, что его жалеть! — Ну! И что ты теперь скажешь?
— А что ты хочешь услышать?
— Ты еще спрашиваешь?! Я все сделала, как мы договаривались! А ты? Ты что сделал?
— Я сделал главное — оставил Кармелиту в живых.
— Почему? Я же нашла золото!
— Спасибо. Я твой должник. А с Кармелитой разбирайся сама. Она твой враг, а не мой.
— И ты пришел сюда, чтобы сказать мне только это?!
— Да.
— Так ты просто использовал меня!
— Выходит, что так.
— Но ты же обещал!
— Обещал. А потом передумал. Так вышло. Извини. И запомни — у нас с тобой больше нет никаких общих дел. Все. Прощай!
Рыч развернулся. Но Люцита кошкой вцепилась в него:
— Нет, ошибаешься. Есть дело! Есть! То, которое заведут, когда я сдам тебя. Или Баро, или ментам, но точно сдам!
Рыч оттолкнул ее.
— Ты, девочка, прежде чем говорить, а тем более — делать, немного думай. Хоть иногда, изредка.
Если ты меня просто сдашь, я тебя сдам со всеми потрохами! Ясно? Все расскажу — как ты выслеживала золото, как подворачивала ногу, чтобы подержаться за рубильник. Да и стрельбу в Миро припомнить можно. А? Как тебе такой расклад? Нравится? От бессилия Люцита расплакалась. А Рыч ушел, треща сухостоем.
После того, как Баро ушел, Рубина уже не могла работать. По большому счету, она вообще ничего не могла делать. Дышала — и то с трудом.
…Все вспоминала то, что услышала, провалившись на минутку в другой мир…
Хотела идти домой, но передумала. Поняла, что дома станет совсем плохо. И везде, куда бы ни пошла, будет только хуже.
Значит, осталась только одна дорога — к тому человеку. Плохому, откровенно говоря, человеку, недостойному. Но только от разговора с ним может стать легче…
Дом Астаховых. Рубина позвонила. Дверь открыла Олеся. От неожиданности застыла на пороге.
— Здравствуй, Олеся.
Слова эти подействовали на нее, как приказ “отомри” в детской игре.
— Ой, Рубинушка, здравствуй! Как же я рада тебя видеть!
— Я тоже.
Обнялись, но не на пороге, конечно (все знают, что под порогом обитают, охраняя близких, души родственников), а пройдя внутрь и захлопнув дверь.
— Хозяйка дома?
— Дома.
— Мне нужно поговорить с ней, кое-что выяснить… Проводишь меня?
На лице Олеси появилась очень выразительная гримаса, означавшая: “Да сдалась тебе моя хозяйка! О чем с ней разговаривать — только настроение себе портить. Лучше пойдем в мою комнату, посидим, поболтаем. А впрочем, как знаешь…”
Но словами Олеся, как настоящая горничная, выразилась куда короче:
— Идем.
— Как ты здесь? — спросила Рубина.
Олеся оглянулась, нету ли кого рядом. И сказала быстрым шепотом:
— Рубина, мне кажется, что в доме происходит что-то нехорошее… Я не могу об этом говорить здесь.
— Хорошо, деточка, — так же быстро и так же шепотом сказала Рубина. — Приходи ко мне, в мою гадальную комнату, в старом театре. Знаешь?
Олеся кивнула.
— Придешь?
— Обязательно.
— Ну давай, веди меня.
“Сглазила!” — говорила сама себе Земфира, размышляя о том, почему с самого начала так не заладилась ее официальная семейная жизнь с Рамиром.
Как ждала она этого дня! Как мечтала о нем! А вот наступил — и столько всякого плохого разом навалилось, что, казалось, не продохнуть.
Спасибо Баро, он сразу почувствовал такое ее настроение. И сказал, нежно-нежно:
— Земфира, несмотря ни на что, я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.
И сразу же стало хорошо, тепло, спокойно, как будто кто раны пекучие лечебным бальзамом намазал.
— Я тоже, Рамир… Я столько лет ждала этого дня. Увидишь, я буду тебе хорошей женой и сделаю все, чтобы ты был счастлив…
Они посмотрели в глаза друг другу.
— Хочешь, я сварю тебе кофе? — сказала Земфира все так же нежно.
А Баро расхохотался. — Да.
— Почему ты смеешься? — спросила жена, слегка обидевшись.
— Да так получилось, что кофе — это первая ступенька счастья. Хотя, кто знает, может быть, так оно и есть!
— Ну, тогда подожди, сейчас я быстро сварю твое счастье.
— Нет, Земфира, не нужно быстро. Нам теперь некуда торопиться.
