– Да, я по-прежнему знаю, как можно доставить письмо в Логово, – тяжело вздохнул мужчина и прямо посмотрел на дочь. – Только это должно остаться между нами. Сама понимаешь, если эта информация выйдет за пределы моего кабинета… То он перестанет быть моим. Я потеряю работу, а может быть, и всё остальное, что у меня есть.
– Я обещаю, что никому не скажу, папа, – кивнула Шани. Она хотела задать множество вопросов, но сдерживала себя, чтобы не причинить ещё большую боль отцу.
Боковым зрением она увидела движение в углу и резко обернулась. Морок незаметно подкрадывался к ней, как будто почуял что-то.
– Что тут делает мамин когтявр?
– В последнее время повадился ходить сюда, будто на службу. Сидит и смотрит, – отозвался Патрос.
– Мне кажется, у него что-то не в порядке с головой, – сказала Шани.
– Это почему?
– Я видела однажды, как мимо него пробежала мышь, а он даже не шевельнулся. Зато сейчас смотрит на меня так, как будто я добыча.
– Хм… Он теперь на всех так смотрит. Твоя мать избаловала его.
– Может быть. – Шани направила ладонь в сторону когтявра и щёлкнула его по носу силовым лучом.
Морок отпрянул, зашипел и уставился на неё злыми глазами.
– Если бы его так не любила твоя мать, я бы вообще его к себе не пускал, – добавил Патрос.
– Не пускай, она не узнает, – сказала Шани. – Не сможет же он ей обо всём рассказать.
– Кто его знает, – с сомнением произнёс Патрос. – Вид такой, как будто он вот-вот заговорит.
Морок перевёл недовольный взгляд на мужчину, и Шани подумала, что не так уж отец далёк от правды. Морда у когтявра была очень выразительной, а глаза – умными.
– Ты как хочешь, а мне от его присутствия не по себе. Как будто рядом с нами кто-то ещё. – Шани открыла дверь и снова щёлкнула Морока по носу, намекая, чтобы он убрался из кабинета смотрителя порталов.
Зверь смерил её презрительным взглядом и прошествовал к двери с таким видом, как будто был как минимум хозяином замка, а то и повелителем мира. Девочка с трудом удержалась, чтобы не придать ему скорости обычным пинком.
Закрыв за когтявром дверь, она вернулась к прерванному разговору.
– Ну ладно, папа, мы отвлеклись. Так ты расскажешь мне, как связаться с изганами?
– Нет, – подумав, произнёс чар Патрос.
– Нет? – изумилась Шани.
– Не хочу подвергать тебя опасности. Это слишком ценное знание.
– Но мне очень надо! Я впервые прошу тебя о помощи.
– Я помогу, – кивнул Патрос. – Ты можешь оставить письмо мне. Я постараюсь, чтобы оно попало к адресату.
– Но, папа!
– Это всё, что я могу для тебя сделать, – нахмурился Патрос.
Шани поняла, что спорить бесполезно. Надо пользоваться той возможностью, что у неё есть.
– Тогда мне надо подумать, – сказала она. – Я напишу и скоро вернусь с письмом.
На том и договорились.
Когда она уже стояла у двери, отец вдруг окликнул её:
– Шанита!
– Что?
– Ты уже знаешь, что ваша группа выиграла приз чароведы?
– Нет, нам ещё не объявляли результаты! Правда? – воскликнула Шани.
– Да, это так, поздравляю. – Патрос подошёл к ней и положил обе руки на плечи дочери. – Вы поедете в Живые Сады. Только будьте там очень осторожны…
– Ты что-то знаешь про Живые Сады?
– Я знаю, что твоя мать не доверяет Лазарии и всем трилистницам.
– Изганы им тоже не доверяют! – сказала Шани.
– Да. Поэтому будьте осторожны.
Патрос неловко обнял её. Шани сжала кулаки. Она чувствовала, что вот-вот произойдёт что-то очень важное. Как будто силы всех чаронитов были рождены для того, чтобы дождаться этого момента. Но вот какого?
«Если вы разделитесь, Смерть заберёт Семерых».
– Спасибо, папа! – сказала она и тоже неловко обняла отца в ответ. Они оба не привыкли проявлять нежность, но сейчас очень в ней нуждались.
«Чтобы выжить, будь рядом с тем, кому доверяешь» – так сказал Чарователь. И Шани поняла, что самое время научиться доверять.
Ниром пришёл на кладбище драгончих, чтобы предать земле случайно найденную в разрушенной библиотеке крысу. Он и сам не мог объяснить, почему это делает. Просто хотелось верить, что в тот момент, когда его самого не станет, кто-нибудь вот так же позаботится о нём.
Может быть, глупо сравнивать себя с крысой, но Нирому казалось, что он поступает правильно.
Кладбище было не очень большим, по традиции ордена хоронили только сердца драгончих, поэтому надгробные камни располагались близко друг к другу. По периметру места упокоения животных горели лампады, драгонщики сами зажигали их и следили за тем, чтобы они никогда не гасли. На каждом из камней было высечено имя драгончей и имя всадника, с которым она была связана навсегда одним чаронитом.
Тишина вокруг заставляла чувствовать себя неуютно. Даже птицы молчали – время было позднее. Но драгонщик намеренно выбрал такой час, чтобы никого не встретить. Ему хотелось побыть в одиночестве.
Рядом с одним из недавно установленных камней росли драконьи слёзы. Ниром знал, что никто их специально не подсаживает, да и хозяин драгончей давно не появлялся здесь. Но цветы всё равно росли, будто зачарованные.
