В экипаже, неспешно катившем по мощеным улицам Глостера, царило напряженное молчание. Рядом со мной сидел мистер Флетчер, его обычно прямая спина чуть ссутулилась, а лицо осунулось — события последних дней явно не прошли для него бесследно. Напротив расположились Джордж и Грейс, крепко держась за руки, словно пытаясь поделиться друг с другом своей силой.
Копыта лошадей мерно стучали по булыжникам мостовой, а в окнах кареты мелькали еще сонные улицы города. Лавочники только начинали открывать свои магазины, служанки выбивали ковры во дворах, а редкие прохожие кутались в плащи, спасаясь от промозглой сырости.
— Томас признался во всем, — негромко заговорил мистер Флетчер, нарушая тишину. — Рассказал, как планировал все месяцами. Как использовал влюбленность Луизы, чтобы подставить Мэттью. Он... он даже гордился своей изобретательностью.
— И Молли? — тихо спросила, хотя уже знала ответ.
— Да, — мистер Флетчер тяжело вздохнул. — Он убил ее. Девчонка испугалась и хотела предупредить брата. Томас... он опередил ее. Сказал, что не мог допустить, чтобы все его планы разрушились из-за «глупой, сентиментальной девчонки».
— Какой ужас, — прошептала Грейс, крепче сжимая руку мужа. — А что с Луизой? Ее нашли?
— Нет, — покачал головой старик. — Бернард утверждает, что не знает, где она. Говорит, что после смерти Молли, Луиза была сама не своя — металась, плакала, твердила что-то о своей вине, а потом просто исчезла.
— И ему поверили? — Джордж подался вперед, его глаза зло сузились. — После всего, что произошло?
— Да, — горько усмехнулся мистер Флетчер. — У него все еще есть влиятельные друзья. Его допрос прошел быстро, и никто не стал копать глубже. Впрочем, возможно, он действительно не знает. Луиза могла сбежать, осознав, во что ее втянули.
— Сомневаюсь, — горько усмехнулась Грейс, в этот момент карета замедлила ход и, наконец, остановилась у здания суда.
В отличие от мрачного каземата в Бибери, здесь все дышало торжественностью и строгостью закона. Величественное здание из серого камня, украшенное высокими колоннами, внушало трепет. Широкая лестница, ведущая к массивным дубовым дверям, была заполнена людьми — судя по оживленным разговорам и любопытным взглядам, новость о сенсационном разоблачении истинного преступника уже облетела весь город.
В просторном зале заседаний было не протолкнуться. Помимо официальных лиц, здесь собрались журналисты и любопытствующие горожане. Я заметила несколько знакомых лиц из Бибери — очевидно, приехали посмотреть на развязку этой драмы. Миссис Арлет шепталась о чем-то с соседкой, то и дело бросая взгляды в нашу сторону, а в дальнем углу я увидела даже чопорную мисс Прю.
Заседание длилось недолго. Были зачитаны показания Томаса, представлены доказательства невиновности Мэттью. Выступили свидетели и констебли, что вели это дело. Я сидела, стиснув руки так, что ногти впивались в ладони, и молилась, чтобы все поскорее закончилось.
— Невиновен! — наконец прогремел голос судьи, и зал взорвался шепотом и восклицаниями.
Всё последующее слилось для меня в калейдоскоп образов и звуков — объятия с Мэттью, поздравления, чьи-то восторженные возгласы. А я помнила лишь только руки мужа, крепко меня обнимающие, и шепот:
— Я люблю тебя, Летти…
В карете по дороге из суда вновь воцарилось молчание, но теперь оно было другим — наполненным невысказанными чувствами между дедом и внуком. Мэттью и мистер Флетчер старательно избегали смотреть друг на друга, хотя я замечала, как старик украдкой бросает на внука встревоженные взгляды.
В гостинице, где мы остановились, напряжение достигло апогея. Мэттью стоял у камина, рассеянно взирая на огонь, его плечи были неестественно прямыми. Мистер Флетчер опустился в кресло, его пальцы нервно постукивали по набалдашнику трости. В воздухе повисла почти осязаемая тяжесть — годы обид и недопонимания, казалось, материализовались в этой тишине.
— Я... пожалуй, прикажу подать чай, — нарушила безмолвие, но прежде чем выйти, мягко коснулась руки мужа. — Мэтт, если бы не твой дед, я бы не справилась. Он не отступил, когда все казалось безнадежным. Думаю, вам давно пора поговорить — слишком много между вами недосказанности.
— Летти права, — тихо произнес Мэттью, его взгляд, наконец, встретился со взглядом деда, и я увидела, как что-то дрогнуло в глазах обоих мужчин. — Нам действительно нужно поговорить.
— Да, — голос старика прозвучал непривычно мягко, в нем явственно слышалась затаенная боль. — Слишком долго я позволял гордости и предрассудкам стоять между нами. Я... я думал, что тогда поступил правильно, пытаясь защитить честь семьи. Но в итоге едва не потерял самое дорогое…
Улыбнувшись, я тихонько вышла из номера, оставляя мужчин наедине. За дверью еще долго слышались их приглушенные голоса. Сначала сдержанные, почти официальные, потом все более оживленные и эмоциональные. Годы молчания и обид требовали времени, чтобы превратиться в понимание.
