В апреле британская компания Лестера, владевшая монополией на пароходное сообщение по Шатт-Эль-Арабу и Тигру, в коммерческом суде Стамбула выиграла давно тянувшееся дело к русской компании «Теплоходы Тигра», принадлежащей Концерну Агренева. Выигрыш британцев означал, что лицензия на речные перевозки выдана «Теплоходам Тигра» незаконно, и что британская монополия на перевозку коммерческих грузов по этим рекам должна принадлежать только компании Лестера вне зависимости от типа применяемых на судах механического двигателя. Дело было реально дурацким, но в данном случае против Концерна сыграло то, что османы желали отыграться за свое поражение в Балканской войне и немного потрафить британцам. Концерн, конечно, сразу подал апелляцию, но шансы на пересмотр дела были не велики. А вот следствие проигрыша дела было хреновым.
Теперь выходило, что русские купцы, торговавшие тут, не могут теперь возить по этим рекам товары на русских судах, и даже агреневская компания Gulf Oil не может возить нефтепродукты из нефти добываемой тут же в Арабистане, а должна пользоваться для этого судами английской компании по английским расценкам. А ведь англичане могли теперь назначать для русских конкурентов тарифы на перевозку от балды, отдавая предпочтения британским товарам и так далее. А между прочим по рекам там уже ходило 7 русских буксиров с тринклерами и 13 барж. Слава Богу стамбульский суд оставил возможность «Теплоходам Тигра» возить по Щатт-эль-Арабу некоммерческие грузы, предназначенные для оперативной работы Gulf Oil.
Кроме цели насолить русским у британцев была и четкая цель. Дело в том, что в Оттоманской империи была создана нефтяная компания, предназначенная для поиска и добычи нефти на территории Ирака. 50 % Турецкой нефтяной компании досталось Англо-персидской нефтяной группе д'Арси, хапнувшей несколько лет назад концессию на поиск и добычу нефти в большей части провинций Персии, но нефти пока так и не нашедшей. Еще по 25 % досталось досталось немцам и голландцам: Deutsche Bank и Royal Dutch Shell Group. Но учитывая тесные связи англичан и голландцев, это означало, что контроль за будущей турецкой нефтью достался британцам. Причем уже было известно, где требуется искать нефть — в районе Мосула. У компании д'Арси уже сменился собственник. Старый, потратив немало денег на поиски нефти, отступился, и контроль за компанией Д'Арси перешел по настоянию Первого морского лорда к Британской казне. А им между прочим был Уинстон Черчиль. Да-да, именно тот самый. Сейчас начало работ по поиску мосульской нефти пока сдерживали только юридическая неоформленность отношений и османская бюрократия. В случае, если нефть там найдут, а ее там точно найдут, персидская нефть и нефтепродукты в Ираке становилась явно лишней. Таким образом путем признания выданной русской компании лицензии на судоходство по Тигру и Шатт-эль-Арабу недействительной англичане решали вопрос заранее и кардинально. Причем опять же делали это в основном чужими руками.
Одновременно с этими негативными по отношению к России шагами британские дипломаты начали указывать своим русским коллегам, что стоит России только согласиться с пожеланиями Парижа и урегулировать с Лондоном взаимоотношения в Азии, как весь негатив из англо-русских отношений может растаять как прошлогодний снег по весне. Обещания англичан были достаточно завлекательны на первый взгляд. Да и на второй тоже. России в кои то веки даже обещали благосклонность Лондона в отношении черноморских Проливов и намекали даже на возможную реквизицию строящихся в Британии для Стамбула двух линкоров. Но за внешней привлекательностью английских обещаний маячила необходимость потом воевать за чужие интересы с Германией. А воевать с немцами за английские и французские интересы Санкт-Петербург совершенно не желал. В этой войне у России фактически не было никаких целей. Не совсем, но очень на то похоже. А если в войне нет целей, в ней нет никакого смысла.
Реальная проблема России состояла в том, что без ее участия Большая война в Европе невозможна. Франция с Англией однозначно проигрывала бы Германии и Австро-Венгрии. И тут даже было неважно, вступит ли в войну Италия и Оттоманская Империя, и на чьей стороне. Немцы однозначно и быстро разбивали бы французов и становились новыми гегемонами на континенте. Кстати именно поэтому Петербург был категорически против войны в Европе как со своим участием, так и без оного. Уж очень неприятные последствия виделись за будущим французским поражением. В Париже эти русские опасения тоже прекрасно понимали, но и оставаться в подвешенном состоянии совершенно не хотели. Теоретически Париж считал, что сможет продержаться месяц-полтора в глухой обороне против немцев до тех пор, пока русские не мобилизуются. Но вряд ли сильно дольше этого. Парижу было необходимо как-то заставить русских выступить на своей стороне. А вот этого в Петербурге не желали ни в какую. Россию больше устраивал мир без всяких войн и мобилизаций.
