По распоряжению Екатерины русский посол в Стокгольме граф Андрей Разумовский передал шведам записку, где требовала разъяснений по поводу вооружения Швеции. По указанию Разумовского данная записка стала достоянием гласности и была опубликована в шведской печати. Густав воспринял это вполне миролюбивое послание как повод к войне. Нельзя, мол, русскому послу обращаться к народу и парламенту через голову короля. Шведский монарх предъявил России ультиматум — наказать русского посла; отдать Швеции земли в Финляндии, отошедшие России по договорам 1721 и 1743 годов и всю Карелию. Турции вернуть Крым и заключить мир с Портой на условиях османского султана; разоружение русского флота и возвращение кораблей, вышедших в Балтийское море.
Понятно, что ни одно государство, не потерпев сокрушительного поражения, не пошло бы на выполнение таких условий. Не удивительно, что прочитав ноту Густава, посол Пруссии в России барон Келлер заметил, что она «сочинена, конечно, в замешательстве ума». Очевидно, что Густав переоценивал свои военные дарования и хотел сделать то, что не удалось королю Карлу XII в ходе Северной войны.
Он писал своему фавориту Армфельту:
Зная, что все внимание русского правительства обращено на войну с Османской империей, отвлекавшую наши военные силы к южным рубежам государства, Густав, при нашей военной слабости на севере, был совершенно уверен в успехе неожиданного нападения. К началу войны Швеция располагала 50-тыс. армией и корпусом финской милиции в 18 тыс. человек. План шведского командования состоял в том, чтобы начать широкие военные действия на юге Финляндии и одновременно нанести мощный удар по русскому флоту в районе базирования — Кронштадте, тем самым обеспечив высадку десантного корпуса под Петербургом. В случае молниеносного захвата Петербурга, Густав надеялся продиктовать русским выгодный Швеции мир. Таким образом, шведский король отводил флоту главную роль в войне.
Россия не была готова к войне на севере, все её основные силы были сосредоточены против Турции и в Польше: на финляндской границе почти не было войск, кроме крепостных гарнизонов. На юге был и лучшие полководцы России. Русские войска в Финляндии под командованием В.П. Мусина-Пушкина насчитывали 18/19 тыс. человек. Русский план войны предусматривал отражение шведских сил в случае их нападения на Петербург и нанесение контрудара в направлении Гельсингфорса и Гетеборга. Для этого войска были расположены в районе Выборга.
Русский флот (31 линейный корабль и 16 фрегатов) несмотря на численное превосходство уступал шведскому флоту (23 линейных корабля, 14 фрегатов) в вооружении, мореходных качествах кораблей и степени подготовленности личного состава. Кроме того, правительство, несмотря на угрозу со стороны Швеции, по-прежнему планировало отправить лучшие корабли с самыми опытными командирами и матросами в Средиземное море. Вся морская деятельность направлена была главным образом на спешное приготовление Архипелагской эскадры.
К 27 мая эскадра, предназначенная для похода в Архипелаг (15 линейных кораблей, 6 фрегатов, 2 бомбардирских кораблей, 3 катеров, госпитального судна и 6 транспортов) вышла на Кронштадтский рейд. Входившие в её состав три 100-пушечных корабля «Саратов», «Трех Иерархов», «Чесма», фрегат «Надежда» и 3 транспорта 5 июня отправлены были в Копенгаген под начальством вице-адмирала В. Фондезина. Корабли с большой осадкой не могли пройти мелководный Зунд без предварительной разгрузки, на что требовалось значительное время. Остальная эскадра за это время должна была перейти в Копенгаген и соединиться с отрядом. С этим отрядом пошли также транспорты, нагруженные пушками и другими материалами, предназначенными для построенных в Архангельске 5 кораблей и 2 фрегатов.
Эти суда под командованием контр-адмирала И.А. Повалишина направлялись из Архангельска в Копенгаген для соединения с эскадрой С.К. Грейга. Одновременно с эскадрой В.П. Фондезина из Кронштадта вышли три фрегата «Мстиславец», «Ярославен», и «Гектор» для наблюдения за шведским флотом у Карлскроны, Свеаборга и входа в Ботнический залив.
