– Хо-хо. Ну, теперь таких много. Есть даже организация, скорее секта. Это я по секрету вам. Они собираются после смерти выкрасть его тело и сделать чучело. Сорванцы. Га-га-га. Ладно, смотрю я, вы с Василием Ивановичем были довольно хорошо знакомы, поэтому перейдем-ка мы к следующей стадии нашего разговора. Знали ли вы, а может быть догадывались, что Василий был шпионом? Да-да. Резидентом иностранной разведки. Мы долго его вели. Но его кончина спутала карты. Я по известным причинам не могу рассказать. Но что бы вы все ж таки верили. Вот смотрите.
– Что это?
– Имплант, дорогой товарищ. Имплант. Приятный на ощупь, да? Только вчера при вскрытии вытащили из Василия. Да не роняйте вы. Ну что вы в самом деле? Вещь хоть и не хрупкая, но мы еще не полностью все исследовали. Какая-то информация может еще быть. Да. Это радиопередатчик с микропроцессором для накопления информации. Был помещен в тело Василия Ивановича Бородина с целью передачи данных на большие расстояния, что совершенно однозначно указывает на шпионскую направленность в деятельности этого деятеля. О, как я фразеологизьму запустил.
– И на какую разведку трудился Иванович?
– Вот это, дорогой собеседник… гм… мы и должны установить. Хотя, конечно, у нас есть представление. А вот что касается вас. Вы что, думаете, я вам вот тут сказочки рассказываю, чаи распиваю с вами? Я, майор госбезопасности, трачу свое время, сидя в этой душной норе, для удовольствия собственного, что ли? Нет, господин Громов, вы отсель пойдете или в камеру, или, как выпотрошенная рыба, будете выброшены на съедение своей совести и своим воспоминаниям. Что в этом случае для вас идеальный вариант?
– Что-то я не совсем… Да, я был знаком с Василием Ивановичем Бородиным. Да, мы вместе работали, осуществляли проекты городские, финансировалось это, насколько мне известно, городской администрацией с помощью финансового инструмента под названием «Карточка Выборг». Больше мне неизвестно ничего.
За окном наступила осень. Лучшее время поэтов и родителей повзрослевших детей. Вот они, украшенные бантами и букетами, идут по улице города. Слегка гордые. Чуть возбужденные. Немного растерянные. И где-то счастливые. Впереди запах новых учебников, повзрослевшие лица одноклассников, неповторимый, недомашний вкус еды из школьного буфета. Как быстро летит жизнь. Неужели так было для всех и всегда? Или это наш мир, как космическая ракета, движется с ускорением, чтобы оторваться от земли и полететь. Куда? Зачем? Вася умер. Вчера еще говорил. Раз министерство подписало продление, значит, навсегда. У них временное всегда вечное. А значит, и я буду всегда. И вот умер. Он-то имел в виду, что будет всегда нужен и важен как человек, который может поделиться не своими деньгами. Такие всегда важны и нужны, причем почти всем. А раз, и умер.
– Ну что? Вспомнили что-нибудь важное?
– Да нет. Так. Неожиданно это все. И я, собственно, не знаю, чем я могу быть полезен.
– Вот смотрю я на вас, господин Громов, и все больше овладевают мною смутные сомнения, что вы шпион. Никакой вы не шпион, и даже потенциально. Но что-то вы скрываете?
– Скрываю? Вы о чем? Что мне скрывать-то. Мне заказывали работу, я ее делал. Ну да, с налогами там. Но вы сами сказали, и вообще понятно, что к вашей конторе это не имеет отношения. Так ведь?
Молчание. Долгое. Слышен звон мухи под потолком. Веселые детские крики за окном, шум машин, какие-то далекие гудки. Музыкальный мусор города.
– А давайте-ка вы расскажите какую-нибудь историю про Василия Ивановича. Личность его была неординарная. Со многими контактировал. Нами зафиксированы контакты и с криминалом, и с чиновниками администрации, и даже со священнослужителями, хотя сейчас это какая-то редкость. Короче, вспомните что-нибудь веселое.
– Ну, не знаю. Если с церковью, то было одно дело, но это скорее не про него.
– Ну, расскажите.
– Ну, мы ремонтировали церковь нашу, тоже, кстати, за деньги с карточки «Выборг». Суммы были выделены незначительные, поэтому ругались с настоятелем, ну там за то, что не полностью убирали штукатурку бывшую со стен. А там храм наш исторически неправильно был поставлен. На плавуне его поставили, при Екатерине строили. Там, в то время, как сейчас, всяких жуликов было навалом, ну и он не держал штукатурку, трещины неизбежно появлялись, только если стены металлом обшить. Помню, с колерным бланком пришел к настоятелю, а это местные архитекторы колерный бланк сделали. А он говорит, поп то есть: «Что ты мне храм хочешь раскрасить в цвет женских трусов?»
– Константин, мы, кажется, отвлеклись.
– А, да. Ну, во время ремонта вдруг Василий появляется и говорит: «Будем купол золотой делать». Я удивился: денег на замену дверей нет, а купол вдруг золотой. А мне Вася говорит: «Был у мэра. Передал просьбу настоятеля о золочении купола. А мэр и отвечает, бывший коммунист, кстати, и замполит дивизии: „Вася, нахрена мы живем на этом свете, если даже купол золотым сделать не можем, если в то же время деньги на это есть. Так что ищи, как решить проблему“. Ну, я и нашел в Челябинске сплавы эти под золото».
