Внутренне он увидел свою мастерскую, коморку, заваленную кусками ватмана, пустыми банками из-под краски, каким-то тряпьем, и тут же нестерпимо захотелось туда, сейчас же. И увидеть жену. Он идиот, как он мог все это затеять, что за бред, что за морок. И Кот – как он смог поддаться на этот его припадок. Дома ждет преданная женщина, что она думает все это время и когда еще он смог бы ей все объяснить? Какой рок-н-ролл? Какая свобода? Разве ему было так плохо?
Да, деньги, никому не нужен ни Ленин, ни Карл Маркс, но можно было продержаться какое-то время. Сумел же он продать гараж, а потом, может быть, и завод бы нефтяной заработал, где он трудился годы художником-оформителем наглядной агитации. И не беда, что Ленин никому не нужен больше, придумал бы что-нибудь, он умеет чертить. Что наделал-то? Но остановиться есть время.
– Эрки, останови.
– Здесь нельзя, чуть позднее будет кафе.
Финн как будто без удивления подрулил к тротуару. В его глазах читалось спокойное насмешливое понимание, он молча вопросительно смотрел на сумасшедшего русского на пассажирском сиденье.
Сергей судорожно вытащил из-за пазухи тонкую, плотно сжатую трубочку холста ценою в отцовский гараж.
– Держи своего Айвазовского. Я возвращаюсь.
– Можно только тем же путем. Иначе тебя арестуют. Выдадут потом, конечно. И оштрафуют, наверное, на те же деньги.
– Тем же – так тем же.
– Добрый день. Проходите, пожалуйста. Стул. Кофе?
– Спасибо, я кофе не пью.
– Да? Ну, позже помощница придет, будет вам чай. Та-а-ак…
Шуршание бумаг. Стук ложечки о чашку.
– Представляете, чем определена наша встреча?
– Никоим образом.
– А я так и предполагал. Ха. Все неожиданно, конечно. Неожиданно он умер.
– Позвольте узнать кто и при чем здесь я?
– Сейчас-сейчас…
Шуршание бумаг.
– А вот. Вот хорошая фотография. Это вы?
– Я…
– А рядом с вами кто?
– Ну, кто? Василий Иванович. Для кого-то просто Вася.
– А вы как к нему обращались?
– Обычно Вася, если так, на бегу. А по телефону там или в присутствии других людей – Василий Иванович. Погодите, а кто умер-то?
– А вы не знали?
– Что знали?
– Вот знаете что, все ж таки как изменилось время. Вот иногда слышишь: режим-режим. Вот смотрю на вас. Спокоен. Ни страха, ни раскаяния.
– Раскаяния?
– Да ладно, я пошутил. Утверждаете ли вы, что были знакомы с Василием Ивановичем Бородиным?
– Да, я его знаю. Что значит был? Это он умер, что ли?
– Да, представьте себе, умер. Умер и тем нагло сломал нам всю многолетнюю работу. Да шучу я. Привыкайте. У меня манера такая, театральная. Я, знаете ли, мечтал поступить в театральный. Но как-то духу не хватило. Струсил как-то и от страха подался на государеву службу. Я инициативник, если что, как наш верховный. Но ничего, уже майор, хотя и моложе вас. И пенсия у меня будет побольше вашей. Вы-то, наверное, зарплату всю мимо кассы. Вот лет через десять наступит горькое раскаяние.
– Почему мимо? Часть проводил как положено.
– Да не суетитесь. Мы ж не в налоговой. Мы на допросе в отделении местного КГБ. Тьфу. Бред сказал. Во-первых, не на допросе. Во вторых, не КГБ. Точно. Следите за нами, как и весь многострадальный русский народ. Так у вас говорят. А как Василий вам платил?
– За подряды? Рублями. А как еще? Хотя у нас есть валютный счет. Мог бы и марками. Но это ведь не принципиально.
– Хорошо. Мы к этому еще вернемся. То есть то, что Василий отбыл в мир иной, вы не знали?
– Нет, не знал. Да. А что, в его смерти какой-то криминал?
– Еще какой. Еще какой. Самый что ни на есть криминал. Высший, так сказать. И вы не знали?
– Послушайте. Вася другом мне не был. Но мы были очень хорошо знакомы. Мы работали вместе. И сейчас я, конечно, в шоке. Кто-то мог бы и сообщить. Попрощаться хотя бы.
– Хм. Смотрю вы искренне так. Да нет. В самой смерти ничего нет. Никто не убивал его. Он умер от скоропостижного рака.
– Вот как. Мы не общались почти год. Как карточка «Выборг» приказала долго жить и подряды закончились. Последнее – мы квартиру его сыну ремонтировали. Тогда встречались, да. В Выборге. А с тех пор я его не видел.
– Курите, если хотите.
– Да нет, спасибо. Бросил давно.
– А вот и Люба. Принеси молодому человеку чаю.
– Спасибо за молодого человека. А можно сразу два пакетика?
– Вы вообще выпиваете?
– Да, регулярно.
– А Василий пил?
– Ну, выпивали пару раз вместе, если вы об этом. Довольно сильно. С ним пить было не очень-то интересно.
– Вот как? Поясните.
– Ну что тут? Он хоть и многого в жизни добился, но был, в общем-то, не лишен страстей.
– Так интересно…
– Ну, понты там. Страна понтов, и он был грешен. Любил машинами своими хвастать. Однажды даже зачем-то часы «Ролекс» золотые стал показывать. Как подросток какой-то.
– Так. А еще чем-нибудь хвастал? Ну, например, знакомствами какими-нибудь.
– Я уже и не помню точно. Кажется, Чубайса дураком называл, типа они учились вместе и тот был балбесом.
