«Что, – спрашиваю, – совпадает?» «Все. Чернила при угловом зрении золотом отливают, а не зеленью. Угол у выреза на деке не прямой, а косой, ну и так далее». Я, конечно, не поверил. «Ну, – говорю, тащи свою скрипку ко мне домой, будем дальше смотреть». И представляешь, еще нашли несколько десятков доказательств, что это подлинник. Да и история такая книжная с этим дедом. Он был учитель музыки, а отец его купец, и после революции сбежать не сумел, а деньги было нужно куда-то вложить, чтобы незаметно, но дорого. Ну, домысливай сам. Короче, я загорелся. Что-то вспыхнул весь. Аж затрясло. У меня финн был знакомый, лоцман. Тот как раз пробавлялся всякой нумизматикой и прочей фигней. Я ему однажды неплохо вдул коллекцию монет финских старинных, в Питер съездил, купил у одного деятеля и ему вдул. Ну и машину купил. На разнице. А тогда покупка машины – знаешь… Ну, сам все понимаешь. Дык дело-то в том еще… И подделки хорошие ценились на эти скрипки чуть ли не как оригиналы. Короче, переправили мы ему скрипку. Он взял ее и говорит: «А сколько вы хотите, если подлинник?» Я говорю: «Триста тысяч». А он помолчал и кивнул головой. Я тут же добавил: «Долларов, разумеется, не финских марок». Он типа: «Я… я…» Ну, думаю, что буду делать, если это так. Бросить семью и ломануться в ЮАР. Мне один чухонец предлагал, когда еще коммунизм у нас был глухой. Говорит: «Ты вот на нас смотришь и думаешь, насколько мы, финны, лучше вас живем, так вот запомни: они, в ЮАР, то есть белые, живут лучше нас во столько же раз, как мы против вас». «Переправлю тебя, – говорит, – просто из ненависти к коммунякам». Много мы с ним трындели на ночных вахтах. Он лоцманом был, а я третий штурман. Кэпа нет. Тот, как обычно, спит в отрубе. А у нас коньячок представительский. Закуска. Балычок, икорка. Представительских вваливали нам горы. Говорят, однажды один шип застрял в Суэцком канале. Капитан был мудак и жадина, арабов не угостил. Ну те типа: куча нарушений. Ну и с тех пор установили нормы коммуняки за один проход через границу там водки, икры и всякого говна, шоколада там. Это для моряков. А у нас те же нормы, тока в месяц двадцать рейсов. Вот и считай, скока этого добра. Не успевали завозить ящиками из спецмортранса. Все капитаны наших буксиров – глубокие алкаши. Ну так вот. Ночь. Канал Сайменский в огнях. Заруливаешь себе. Ну и за жизнь. Все больше о политике. Короче. О чем это я? Да. Три ночи не спал…
– Ну это понятно, что скрипка твоего электрика фуфлом оказалась. Но ты скажи: удрал бы тогда?
– Не знаю, Сережа, не знаю. Скорее всего, нет. Жену б еще, наверное, смог бросить, а ребенка нет. Я много читал про совесть. Решил бы, что не стоит. Что она потом меня замучает. Ладно, давай так. Не скажешь, с чем убегать собрался, помогать не стану. Мне просто, если ты потом там миллионером станешь, хочется к тебе в гости напроситься. Поплавать в бассейне, коктейли полакать в окружении шоколадных баб. Ну типа реализовать детские мечты, точнее, мечты всех подростков-онанистов нашей вселенной. Ну не верю я, Сергей, что ты кого-то убил. И удрать за кордон собрался. Явно ты слямзил чертежи какой-то ракеты там или вечного двигателя. И если тебя будут искать, а посадят меня, я, Сережа, должен знать, сидя в тюрьме, что если выйду, то ты мне пришлешь вызов в свою Австралию и там я, ну ты знаешь, о чем я мечтаю…
– Добрый ты, Кот. Другой бы денег запросил авансом, а ты так скромно. Расскажу, конечно. Ну да ладно, пугать не буду. Ничего особенного, вещица одна, но дорогая. Слышь, Кот, а если найдут меня, чего, может, можно им денег дать?
– Не думаю, Сергуня, не думаю. Дело в том, что они все срочники. Ну сам же знаешь. А ты же, бля, служил. Ну, короче, не станут они, побоятся. Вдруг подстава там. Проверка. Это сейчас всем все похуй. А раньше – ты чо. Они вначале в бревнах манекен спрячут на барже, и пока наряд его не найдет, куй ты сдвинешься от причала. План там куям. Раньше же главное было – не выпустить за пределы Родины ее счастливых обитателей. Это сейчас кооперация. А раньше… Короче, кули, я как радио перед тобою. Сам все знаешь.
– Ладно, давай тогда повторим. Да не в смысле нальем. Повторим наши действия.
– Ну, давай, мистер Твистер. Давай, шпион проклятый. Я тебя закладываю, как чучело, в трюм. Задраиваю люк. Так? Так. Сбиваю резьбу. Так? Так. Ты со своей стороны в трюме вставляешь на место лаза заранее мною приготовленный ржавый лист на суперклей. Так? Так. В люк спускается рядовой Пупкин. Светит фонариком по сторонам. Одна ржавая обшивка кругом. И уобывает.
– Погоди, а собака?
– Блядь, скока раз повторять. Собака в баржу не полезет. Не полезет в трюм. Они туда не ходют, собаки-то. Им там стра-а-а-ашно.
– А вдруг почует меня?
– Почует. Это если ты будешь плясать рок вместе с роллом в это время. Но ты-то будешь тихо сидеть. Верно, Сережа? Верно?
– Буду как мыш-ш-шь.
