ность, и они выбирают второе. Сейчас невозможно и подумать про общество,
применяющее свободу.
Готорпов: Но ведь во имя свободы ты[55]ввел в России равенство.
Ленин: - Я? Ввел равенство? Да как же может быть равенство там, где один правит, а
другой его слушается. Почему именно я управляю Россией, а не трамвайный кондуктор?
Равенство – это такой же самый абсурд, как и свобода. Равенство было бы возможным
лишь тогда, если бы оперного певца мог бы заменить театральный машинист, или же
Наполеона – работник с патронного завода.
Готорпов: - Тогда почему же во всех твоих манифестах равенство занимает первое место?
Ленин: - Недоразумение. Я, говоря равенство, имею в виду только лишь желудки, а
чернь всего мира считает, будто я говорю о мозгах. А между желудками и мозгами имеется
принципиальная разница. Все желудки переваривают пищу, но вот не все мозги мыслят.
Потому всем желудкам надлежит равенство, а вот мозгам – нет.
Готорпов: - Выходит, что люди равны только лишь снизу?
Люди никогда не были, не являются и не будут равными ни снизу (различные размеры мужских сапог и высота дамских "шпилек"), ни со средины (различные промежности и желудки, переваривающие брюкву или омара в трюфелях), ни сверху (различные IQ, различный способ мышления, то есть то, что в будничном смысле мы называем умом). Личности покроя Робеспьера, Ленина, Сталина, Гитлера, Мао Цзэдуна или Пол Пота выравнивали миллионы человек с землей посредством различной техники (от гильотины и мотыги до пулемета), что вовсе не мешало им размещать добродетельную "свободу" на своих красных флагах, так же как извращенцы сегодня размещают ее на радужных. Всяческие Салонные организации (к примеру, международная Equality Now – Равенство Сейчас) фаршируют "равенством" заголовки и первые предложения своих манифестов. А чего иного делали их пращуры, идеологи Французской Революции, мастеря громогласную "Декларацию Прав Человека и Гражданина" (1789), где равенство было бриллиантом/прожектором, а вот практика была геноцидной, точно так же, как позднее у коммунистов? Тольк о лишь Наполеон изменил во Франции это положение вещей своим "Гражданским Кодексом" (1804), гарантирующим каждому гражданиу равенство шансов и равенство перед законом. Именно эти две разновидности равенства – равенство жизненных шансов и равенство всех граждан по отношению к закону – это единственные разновидности эгалитаризма, которые я считаю осмысленными/верными по теме "равенства".
