На восемьдесят пятой минуте вратарь сборной Уругвая, Фернандо Муслера, зафиксировал мяч. После этого он отправил длинную передачу за центр поля. Я, на нашей половине, начал спиной отступать к линии. Я ждал, пока один из центральных полузащитников за моей спиной выкрикнет «мой». Казалось, это был заурядный вынос мяча, при котором бдительный центральный защитник, завидев снаряд, выдвигается вперед. Позади меня было тихо, а когда Кавани приподнялся, чтобы перенаправить его головой, я подпрыгнул вместе с ним. Но когда ты отступаешь спиной, трудно проыгнуть достаточно высоко. Мяч скользнул по моей голове и изменил направление. Джагелка с Кэйхиллом потеряли позиции. Мяч на скорости проскочил мимо них. Суарес понял, как будут разворачиваться события. Он развернулся и помчался к нашим воротам, едва мяч коснулся моей головы. Суарес вновь обошел всех благодаря своей устрашающей скорости и безжалостному коварству.
Ничего похожего на то, когда Демба Ба метнулся к нашим воротам после моего промаха. Тогда у меня еще была надежда, что Симон Миньоле выручит меня или что Ба промахнется. Но про Суареса я понимал – исход будет только один. Я два с половиной года играл с ним в одной команде и знал, как Суарес поступал в таких случаях. Он не оставлял камня на камне, и он камня на камне не оставит и от нас, и от нашей мечты о Кубке мира.
Суарес позволил мячу пару раз отскочить от земли и лишь затем коснулся его раз, а потом тут же другой. Суарес нанес мощный удар мимо Харта и забил свой второй потрясающий гол. Уругвай – 2, Англия – 1, пять минут до конца матча.
После финального свистка мною овладела прежняя пустота. Луис отыскал меня. После гола его заменили, и на нем была небесно-голубая тренировочная куртка. Луис понимал, что ему нечего сказать. Он выиграл, а я проиграл. Но мы были друзьями. Он положил руку мне на голову. Я опустил глаза, и он несколько мгновений не убирал руки. А потом, кивнув мне и пожав руку, Луис ушел.
Я был удручен. Я понимал, что это плохо, что мяч, соскользнув с моей головы, попал прямо Суаресу. Когда мы переоделись и молча брели к автобусу, я достал телефон и написал Джейми Каррагеру. Я спросил у него про это касание головой. Разбираться с мячом всякий раз, когда он оказывается передо мной, – моя задача. Но мне казалось, я не должен был отступать назад, к центральной линии поля, чтобы перехватить мяч, пролетавший над моей головой. Рой Ходжсон сказал, что защитники должны были подсказать и разобраться с мячом. Но мне нужно было мнение Джейми – как откровенного критика и как бывшего центрального защитника.
Карра тоже считал, что это был мяч защитников, и раз уж я пошел за ним, центральные бэки должны были подготовиться к худшему. Это была общая ошибка. Я сыграл не так, как следовало. И кроме того, было преступлением оставлять Суаресу столько места. Все мы заслуживали того, чтобы на нас показывали пальцами. Это обидно, но, если не можешь смириться с тем, что тебя обвиняют, тебе не стать профессиональным футболистом и не нужно даже пытаться играть за «Ливерпуль» или сборную.
И мне нужно было признать горькую правду. Ни один из нас не сыграл хорошо. Мы не заслуживали ничего другого и должны понести за это наказание.
Казалось, целая вечность прошла с того октябрьского вечера, восемь месяцев назад, когда я забил в ворота сборной Польши, благодаря чему мы прошли отборочный этап Кубка мира. С тех пор, если не питать никаких иллюзий по поводу возможностей сборной, нашей задачей-минимум было выйти из группы, раз уж мы попали в Бразилию. Но мы с треском провалились. Мы вылетели с чемпионата мира раньше, чем любой другой состав сборной Англии в прошедшие годы.
Перед нашим последним, совершенно бессмысленным матчем со сборной Коста-Рики проводилась пресс-конференция. Думаю, что я мог бы уклониться от нее, отказаться присутствовать или найти какой-нибудь предлог, но я чувствовал, что мне важно встретиться с прессой. По-моему, 22 июня 2014 года я шокировал обозревателей, которые долгие годы следили за моей карьерой в Англии.
Я чувствовал себя дерьмово. И выглядел дерьмово. Под глазами у меня были круги. Последние три ночи я почти не спал и не брился четыре дня. Щетина у меня была жесткой и колючей. Я отправился в пресс-центр в районе Урка Рио-де-Жанейро. Повсюду были журналисты. Почти все были старые знакомые. Многих я знал лично. Некоторым я даже доверял. Я ни с кем не здоровался и не кивал даже тем, кого знал лучше всего. Я просто уселся за стол. Рой Ходжсон сидел рядом. В ожидании я уставился прямо перед собой. Я уже знал, какими будут первые несколько вопросов. Я их уже слышал. В июле 2014 года я возглавлял пресс-конференцию в Южной Америке после того, как мы проиграли Германии 4:1. На этот раз все было хуже. Гораздо хуже. Мы выбыли из турнира, а нам оставался еще один матч. Это было еще обиднее. Было такое отчаяние, словно после поражения по пенальти. Я чувствовал себя совершенно незащищенным.
