Минуты две во втором тайме мы чувствовали воодушевление. Внесенные Рафой изменения были эффективны. Харри Кьюэлл бросился по левому флангу и сделал передачу вдоль ворот. Синама-Понголь слегка подтолкнул мяч в сетку, вбежав в ворота, чтобы подобрать мяч, и помчался назад к центральной линии поля. Рафа не праздновал. Он лишь демонстративно посмотрел на часы. У нас оставалось 43 минуты, чтобы забить еще два раза. Звучит просто, но это было чертовски трудно. Мы разыграли комбинацию с Кьюэллом и Милошем Барошом, и когда мяч по дуге полетел в моем направлении, я с полулету забил. Он проскочил под скорчившимся греческим голкипером и прямо в ворота, но уже прозвучал свисток. Мой гол, который мог бы сравнять счет, не был засчитан, потому что Барош грубо сыграл в отношении Габриэля Шюррера. Я в отчаянии обхватил голову руками. Я вновь и вновь думал: «Станет ли этот день нашим? Станет ли он нашим?»
У обеих команд были шансы, но после 80 минут все еще было 1:1. В оставшиеся десять минут нам нужно было забить еще два гола. Спустя минуту мы заработали штрафной удар. Выполнял Хаби Алонсо, а Кьюэлл упал. Мы требовали пенальти, но нашу просьбу проигнорировали – мяч отскочил на Синама-Понголя. Он выполнил передачу, но удар головой Нуньеса Никополидис отбил руками – зато мяч попал прямиком к Нейлу Меллору. Меллор, очередная замена, выполненная Рафой, отправил мяч в ворота. Он был на поле менее трех минут. 2:1 в пользу «Ливерпуля». Трибуны «Энфилда» колыхались и ревели. Мы совершили череду причудливых празднований. Мы подбегали друг к другу и с криками так стремительно хлопали ладонями о ладони товарищей, что руки, казалось, горели. Так мы экономили время, мчась на свою половину поля, чтобы продолжить игру. Рафа не праздновал. Стоя на боковой линии, он лишь снова посмотрел на часы, словно его холодный мозг бесстрастно высчитывал количество секунд, оставшихся, чтобы «Энфилд» разразился еще большей вакханалией.
Все, что я знал, так это то, что у нас девять минут, чтобы забить гол, который сохранит нас в Лиге чемпионов. Ожидая, пока «Олимпиакос» вновь разведут с центра поля, мы были скованы напряжением. Они пытались тянуть время и выиграть еще несколько секунд. Мы с Каррой, перекрикивая шум трибун, отчаянно пытались собрать команду, упрашивая их сохранять спокойствие. Победа все еще была возможна. Прошло еще пять минут. Мы с Кьюэллом обменялись пасами, и я отдал поперечную передачу. Казалось, момент был голевым. Меллор упал, и мы вновь потребовали пенальти. Пенальти не было. На часах оставалось четыре минуты. Четыре минуты, чтобы спасти положение. Карра пошел в нападение. Мяч был в его ногах. Карра повел мяч. Это доказывало, какое им владело отчаяние. Мы были готовы предпринять что угодно, но даже я глазам не поверил, когда затем Карра выполнил поворот Кройфа, прокинул мяч назад, а потом повернулся на 180 градусов, чтобы на краю их штрафной снова повернуться назад.
Я был в середине поля, в тридцати метрах от их ворот. Я высоко поднял руки в надежде, что Карра, возможно, увидит меня с этого расстояния. Карра же выполнил умный, короткий удар на Меллора. Едва Меллор начал прыжок, я ринулся к нему.
– Скинь на меня! Скинь на меня! – вопил я.
Меллор услышал меня. И увидел. Меллор твердым, но мастерски смягченным ударом головой перенаправил мяч в моем направлении. Мяч отскочил, а затем лениво полетел ко мне. Снаряд был готов вновь отскочить, когда, подбежав на всей скорости, я с лету выполнил удар. Развернув корпус, чтобы добиться правильного угла и поместить вес всего тела позади мяча, я выполнил безупречный удар с 25 ярдов.
Это был потрясающий удар. Совершенно чудесный удар, который навсегда изменит мою жизнь. Желто-красный мяч Лиги чемпионов полетел стрелой, словно огромная ракета, в правый угол ворот со стороны Копа. Бум!
Я побежал к фанатской трибуне, потрясая от радости кулаками, в исступлении синхронно двигая руками и ногами. Я мчался к нашим болельщикам. Они бесновались. Я со всей силы рассек кулаком воздух, а потом, как безумный, стал обеими руками показывать на одного из фанатов, который, казалось, сейчас лопнет от радости. Он вытянул руку, а я продолжал бежать к нему. Я думал: «Вот он я…»
Я летел к толпе на трибунах, а за мной со всех ног мчались мои товарищи. Фанаты «Ливерпуля», повскакав со своих мест, мчались ко мне, волнами прокатываясь по Копу. «Да, я с вами, – думал я, пока все эти лица устремлялись ко мне. – Я – один из вас. Я, черт возьми, остаюсь…»
