Еще через семь минут Суарес довел счет до 2:0. Флэнаган легким галопом переместился на левый фланг и перевел мяч на Стерлинга. На этот раз вместо неистовой мощи Стерлинг проявил хладнокровное умение видеть игру. Он отыскал Суареса на штрафной площадке. Передача Стерлинга была настолько совершенной, что Суарес смог «щечкой» стопы направить мяч в сетку. По тому, как Суарес мчался к Рахиму, восторженно показывая на него пальцем, мы ясно поняли, насколько он благодарен молодому футболисту. Суарес только что забил свой тридцатый гол, но готов был разделить свой успех со Стерлингом. Вскоре наша энергия иссякла. Не было Хендерсона, который бы нас подстегивал. А я все еще играл в глубокой позиции. И весь оставшийся тайм мы, не жалея сил, пытались отстоять превосходство. Мы словно замедлили ход. И я, и Брендан замечали опасные сигналы. Я вздохнул с облегчением, когда в перерыве он сделал тактическую замену. Мы играли по схеме «ромб», как и «Норвич». После голов, забитых в начале матча, у нас было численное равенство. Нас было пятеро, как и их. Брендан строит игру на том, чтобы численно превосходить противников. Если у них было трое в центре поля, у нас, скорее всего, будут играть четверо. Они добавят четвертого, а мы добавим пятого. Поэтому в перерыве Брендан решил ввести Коутиньо в центре ромба.
Это был хитрый ход, и мы, казалось, были более управляемы. Однако когда «Норвич», совсем как «Сити», довел счет до 2:1, когда оставалось еще больше получаса до конца матча, меня прошиб озноб. Миньоле вышел в надежде вынести мяч – и не сделал этого. Мяч отскочил, и Хупер пробил по воротам. Я не был уверен, что мы выдержим очередное испытание, если «Норвичу» удастся как-нибудь вырвать еще один гол и сделать счет 2:2.
Помогало, что на линии нападения «Норвичу» угрожал Суарес. Он был близок к голу, а затем, ровно через час, Стерлинг соорудил гол из ниоткуда. Стерлинг на нашей территории перехватил ленивый пас Бредли Джонсона с центральной линии «Норвича». Он на всех парах мчался с мячом, Суарес несся впереди, а трое защитников «Норвича» пытались вычислить, кто же представляет большую опасность – Стерлинг или Суарес. Суарес столько раз пугал их, и особенно когда он ранее в этом же сезоне оформил свой убийственный хет-трик. И поэтому они отстали от Стерлинга. Он бежал и бежал, пока защитники вместе с Суаресом ожидали паса. Но они не дождались. Стерлинг увернулся от первого защитника и ворвался на штрафную площадку. Мяч после его удара срикошетил от отступавшего Джонсона – и у Радди не осталось ни единого шанса. Роберт Снодграсс омрачил последние 13 минут матча – мяч, который он направил головой, перелетел через Миньоле, снова сократив наше преимущество до одного гола. Игроки «Норвича» отчаянно стремились заработать очко и боролись не жалея сил. Последний шанс у них появился, когда вышедший на замену Рики ван Волфсвинкел получил возможность бепрепятственно пробить головой. Миньоле, нырнув в угол, отразил удар. Второй матч подряд мы выиграли со счетом 3:2.
Мы закрепили за собой место в следующем сезоне Лиги чемпионов. Мысли мои вернули меня к неудачному предсезонью, когда Луиса Суареса отстранили и подвергли изгнанию, а он был настроен покинуть «Ливерпуль», и к тому вечеру, когда я чувствовал себя слишком несчастным, чтобы съесть ту еду, что приготовила Алекс, из-за того, что мысль о квалификации в Лигу чемпионов казалась невозможной без Суареса. Если бы он ушел, мы были бы обречены на заурядное место в середине турнирной таблицы. Я радовался, что мы так ожесточенно боролись, чтобы удержать его.
В жизни, да и в футболе все так быстро меняется. То, о чем я мечтал в предсезонье, сбылось, а цель нашей команды была достигнута. Мы вновь оказались среди лучших в Европе. А теперь, через девять месяцев, когда мы достигли, чего хотели, этого было недостаточно. Мы должны вернуться в Европу чемпионами Англии. У нас осталось три матча, чтобы обеспечить свое будущее. Самый трудный матч из всех, с «Челси», только предстоял – всего через семь дней.
Ф
Близилась полночь, и в доме все было тихо. Алекс с девочками спали. От самого важного матча чемпионата в моей карьере меня отделяли сорок часов, и я не чувствовал ни головы, ни спины. Вытянувшись на диване, притушив свет и заглянув в телефон, который засветился сумрачным светом, я проверил время и принял очередную таблетку болеутоляющего. Было поздно.
