– Но он не загорается.
Келли хлопнула в ладоши еще раз. Безрезультатно.
– Ты прав, здесь довольно ветрено. Думаешь, кто-то не закрыл окно?
– Я мог бы вернуться и спросить ее насчет света, – предложил Джек, пытаясь нащупать сзади дверную ручку. Но ее там не было. – Дверь исчезла.
Они оба в сердцах хлопнули в ладоши. Свет не загорался.
– Постой, – сказала Келли. – Они хотят, чтобы мы работали вместе, так? Мы прошли последнюю комнату, действуя сообща.
– Хорошая идея, – отозвался Джек, поднимая ладонь вверх. – Дай пять.
– Я тебя не вижу.
– Я прямо перед тобой. Ой!
– Ой, прости, это была не рука?
– Это было лицо.
– Но тут правда очень темно!
– Попробуй еще раз.
Келли размахнулась и на этот раз попала-таки по руке Джека.
Свет загорелся.
Они находились в очередной комнате. Над ними был потолок, практически такой же, как и во всех других комнатах.
Слева от них белела стена. Справа – тоже.
А прямо перед ними был обрыв.
Они стояли на вершине утеса. Утеса настолько высокого, что с него трудно было разглядеть, что находится внизу, да и, честно говоря, смотреть вниз было очень страшно.
Инстинктивно дети взялись за руки и, так держась, осторожно шагнули назад.
Они по-прежнему находились в комнате, подумал Джек, в комнате с огромным утесом, травой под ногами и, судя по всему, морем где-то там внизу.
– За Бога, королеву и страну! – крикнул кто-то позади них.
Келли и Джек быстро, но осторожно обернулись.
Напротив них стояла группа из тридцати зверей.
Несколько лошадей, одна зебра, овца, два страуса, несколько небольших грызунов, полдюжины собак, слониха, два белых тигра, белый медведь и фламинго.
Все звери носили одежду. Более того, одеты они были очень элегантно. На зебре были надеты синий пиджак и шейный платок, выглядывавший из-под накрахмаленной рубашки в клетку. Слониха щеголяла в огромном платье в цветочек, гривы лошадей были ухоженными, аккуратно расчесанными или уложенными, парочка из них носили фетровые шляпы. «Такое ощущение, – подумал Джек, – будто животные из зоопарка нарядились для пикника». Все они улыбались. Но, несмотря на их улыбки и наряды, Джек чувствовал себя неуютно. Он прекрасно осознавал, насколько эти звери огромны и сильны, какую бы одежду они ни носили. Волосы у него встали дыбом.
Звери стояли неприятно близко, и ему хотелось отойти подальше, но он не мог. Он прекрасно помнил о крутом обрыве позади.
– За Бога, королеву и страну! – крикнули звери снова.
Небольшое кругленькое зеленое создание с лягушачьим лицом проталкивалось к переднему ряду группы.
– Но не обязательно в таком порядке! – проревело существо в сторону Джека и Келли. Закинув голову, оно разразилось диким хохотом и было так довольно собственной шуткой, что все в нем заходило ходуном. Остальные звери тоже развеселились и загоготали вместе с ним, широко разевая рты, держась лапами за животы и сотрясаясь всем телом от удовольствия.
Джек вежливо улыбнулся, по большей части из страха. Келли – нет.
– Мое имя – Маверик[7], – проревело создание с лягушачьим лицом. – Так меня прозвали. Видимо, есть во мне что-то от проклятого бунтовщика!
Джек подумал, что одет он в точности так, как, по его представлению, должен был одеваться мистер Тоуд из Тоуд-Холла, – в твидовый костюм, жилетку и коричневые туфли. Джек даже задумался, а не мистер ли
– Бунтовщик и проквятая вегенда! – сказала пони в платье.
– Запомни, Марта, не я это сказал!
Они снова от души рассмеялись.
– А ты, случайно, не Тоуд? – вырвалось у Джека. – Ну, знаешь, из Тоуд-Холла?
При этих словах звери заметно напряглись. У фламинго округлились глаза. Снизу доносился плеск волн, разбивающихся о скалы.
Маверик прищурился.
– Я что, похож на жабу[8]? – тихо спросил он.
– Э-э-э…
– У меня что, короткие и толстые ноги? А моя кожа толстая и шершавая?
– Ну…
– Нет и еще раз нет. Моя кожа – восхитительно мягкая и покрыта приятной слизью, не так ли? А ноги – тонкие и стройные, верно? Верно. Жаба?! Да как ты посмел! Я – чистокровная лягушка. Я происхожу из старинного и славного рода лягушек. Ты что, на полном серьезе хочешь сказать, что не видишь разницы между лягушкой и жабой?
– Вообще-то, нет, – пробормотал Джек. – Прошу прощения. Виноват.
– А не все ли равно? – вмешалась Келли.
– НЕ ВСЕ ЛИ РАВНО?! – завопил Маверик. – Разумеется, нет! Я бы не перешел дорогу, чтобы помочь жабе, но за собрата-лягушку готов умереть!
– Умереть! – выкрикнул в высшей степени ухоженный и до ужаса безобразный маленький бесшерстный грызун, сидевший на корточках слева от Маверика.
– Тихо, Яксли! – приказал Маверик.
