– Да мы это знаем, – заговорил Степан, сидя на диване и гоняя гаммы на своей электрогитаре. – Она раньше пела в кабаке, а потом уехала в Москву, вроде в консу поступила. И теперь ей западло петь у нас, как бы Слива ни уговаривал.
Ни мои дорогие друзья-лабухи, ни Слива и уж, конечно, ни я не знали тогда, что Василина ушла из Гнесинки потому, что петь она больше не могла после той страшной истории с Княжиным. Василина была им так изувечена, так потрясена, так раздавлена, так беззащитна перед жизнью и перед своей судьбой, что если бы не Сафрон, который ей помог поступить в Суриковку учиться живописи, вряд ли бы ей пришло в голову вообще с кем-либо знакомиться.
На следующий день мы с ней опять встретились – и уже не случайно – на пляже лечебно-профилактического учреждения Центрального комитета КПСС закрытого типа «Россия». Вот же они мастера были запудрить мозги населению такими формулировочками, коммунисты-то наши уважаемые! Сказали бы проще: «Это наша гостиница партийная, и нехрен вам тут делать, всякой босоте! И не вздумайте сюда нос совать! Прищемим!» И все. И никто бы не поперся к ним. Нафиг нужно? Себе дороже!
А я вот поперся. У меня ведь пропуск – друзья-музыканты помогли изладить. Но его не оказалось в карманах. Я вывернул все эти карманы наизнанку, но пропуска нигде не было. «Видимо, посеял», – подумал я и встал в нерешительности у проходной. Что же делать? Василина ждет внутри, а я вот – снаружи. Может, бабок зарядить охране? Но у меня и денег-то с собой кот наплакал.
Так я и переминался с ноги на ногу примерно с час, пока с территории санатория не вышла Василина.
– Привет, Сережа! А я как-то поняла, что тебя не пускают, – вот и вышла, – проговорила она со скрытым вопросом в глазах.
Я так обрадовался ей, что тут же чмокнул в щеку и произнес:
– Привет, Василина! Придется дать выговор по партийной линии твоей прабабке из Лондона, что не сообщила тебе вовремя! Я где-то пропуск посеял – вот и топчусь здесь уже час, не зная, что делать.
– Прабабушке нельзя выговор – она беспартийная и хорошая. Вот маме Даше можно. Хотя она у меня тоже хорошая, но партийная и идейная, – весело возразила Василина и улыбнулась одними глазами, как могла улыбаться только она. И ее прекрасные глаза смотрели на меня, спрашивая… нет, не о том, куда мы сейчас пойдем и что будем делать. Они спрашивали меня: «Ты влюбленный или просто желающий?»
И хотя тогда у меня еще не было точного ответа, я бы ответил: «Наверное, первое, хоть и не очень знаю, что это такое».
Ни на какой пляж мы, естественно, не пошли, а направились, как она предложила, в поход на Корыта – в каньон горной речки. Я даже не предполагал, что рядом с шумной, многолюдной Ялтой могут быть такие укромные, тихие, прекрасные места с прохладной речушкой, протекающей по ущелью, поросшему тенистым лесом, и с невероятно живописными видами на горы и на море.
Все оставшиеся мне пять дней мы провели с Василиной там. Я заходил утром за ней под Чинару, она выносила большое мягкое покрывало, корзинку с нехитрой едой, фруктами и домашним вином «Изабелла», и мы, счастливые, отправлялись на Корыта, рассказывая что-то друг другу по дороге.
Но пришла пора мне возвращаться домой. Я уже знал, что Василина учится в Суриковке и зимой живет в Москве с мамой Дашей. Она уже знала, что я работаю в клубе «Строитель» методистом, пишу песни и пою их с группой «НЭО Профи-Бэнд». Что наша группа выступала в Питере и в Москве на рок-фестивалях и у нас записаны два альбома. Оба эти альбома на магнитофонных кассетах уже были у нее, и она их довольно высоко оценила. Одним словом, мы познавали друг друга во всех смыслах и с интересом, но мне надо было уезжать. Я взял у Василины номер ее домашнего телефона в Москве, пообещал позвонить в конце августа и писать ей под Чинару недлинные письма и улетел в Москву.
Прямых рейсов не было – только через столицу. Прилетел утром во Внуково, а самолет домой вылетал поздно вечером из Домодедово – и я решил потолкаться в центре. Добрался до Неглинки и от нечего делать из телефонной будки набрал номер приемной Олега Владимировича Курмоярова. Был и прямой телефон, но я постеснялся. Мне ответил приятный женский голос. Я объяснил, кто я и что я. Девушка сказала:
– Подождите минутку – я посмотрю, на месте ли Олег Владимирович.
Почти тут же раздался веселый голос шефа:
– Сергей, а ты где?
– Я в Москве, – ответил я удивленно.
– Да все мы в Москве, а ты-то где?
– Я на улице Неглинной, у музыкального магазина, – ответил я.
– Вот и хорошо, – весело проговорил Олег Владимирович. – Будь через полчаса в скверике напротив ЦУМа, за тобой Волк подъедет. – И положил трубку.
Я автоматически глянул на визитку в своей руке и снова прочитал: «Олег Владимирович Курмояров. Кандидат технических наук в области прикладной физики». Направился в сквер напротив ЦУМа и уселся на скамейку.
Менее чем через полчаса подъехал черный BMW-семерка, со всеми семерками на номерах и выключенными мигалками, из него вышел Саша Волк. Я поднялся и подошел к нему.