– Это хорошо! – произнес он весело, хлопнул меня по плечу и пошел прочь, горланя во весь свой смешной голос: «Есть в гафском паке ченый пуд, там лилии цветут…» Он немного картавил, не выговаривая букву «Р». А я, ошарашенный, не имеющий хоть какого-то своего угла, остался стоять.
Вдруг сзади заржал Шланг и проговорил:
– Ништяк аппаратик! На нем впору «Нирване» лабать!
А Фикс равнодушно заметил:
– Пошли подстроимся, чуваки, пока никого нет.
И мы пошли настраиваться. Все звучало божественно. Мы побренчали малость и спустились со сцены к столу, накрытому сзади, – перекусить. Стол ломился от небывалой, невиданной нами еды. Шланг опять заржал и произнес:
– Ништяк столешник! Что ж портвешка не подогнали?
Мы уселись за стол и начали закусывать. Подошел, видимо, официант в белом смокинге и спросил:
– Что будете выпивать, господа?
Я почему-то вспомнил Пралю и, проглотив кусочек невероятно вкусной белой рыбы, проговорил:
– Виски с содовой.
– Со льдом? – спросил официант.
– Да, – ответил я.
Белоснежный мотнул головой и записал что-то в блокнотик.
– Я тоже виски со льдом, – произнес Фикс равнодушно.
– А я – портвейн! – выпалил Шланг и заржал снова.
– И я тоже, – повторил за ним Хряк.
– Есть только португальский – подойдет? – спросил официант в смокинге.
– Годится, – проговорил Шланг и еще громче заржал.
Через минуту все стояло на столе.
Стали собираться нарядные, важные гости, среди которых я заметил Бориса Немцова, которого видел по телику, Кобзона, Людмилу Зыкину, Льва Лещенко и даже заволновался, подумав: «И они будут слушать наше выступление? Круто!»
А Фикс показал мне на бородатого дядьку и сказал:
– Во, Челюскин подкатил с телками!
На что ему заметил Хряк:
– Дубина! Это не Челюскин, а Чилингаров – полярник. То ли из Думы, то ли из Совета Федерации. Видимо, с женой и дочкой, а дочка клевая!
Пришло еще довольно много «народца всякого интересного», а последними и правда пожаловали Наина Иосифовна Ельцина с дочками! Все уселись, а человек двадцать белоснежных мужчин принялись их обслуживать.
Поднялся Иосиф Кобзон и стал вести вечер в роли тамады. К нам подошел Саша Волк и сказал:
– Через пятнадцать минут ваш выход. Не гремите сильно – они не любят! Работаете полчаса, возможно, с перерывами на тосты, если Кобзон скажет.
И Волк ушел, а мы подготовились к выходу, подкорректировав программу.
Подошел телеведущий Игорь Угольников в черном смокинге и в бабочке, спросил: как нас представить? Я сказал ему название нашей группы. Он записал что-то на бумаге, вложенной в красную папочку, и снова спросил:
– Что играете-то?
Я ответил:
– Легкий рок.
– Это хорошо, что легкий. Не гремите сильно – они не любят! – повторил Угольников слова Волка и поднялся на сцену. Довольно долго там шутил, приветствовал многих, поздравлял именинницу, а потом произнес: – Итак, встречайте группу «НЭО Профи-Бэнд!
Но на его слова совершенно никто не среагировал, кроме немногочисленных наряженных, как куколки, девочек и мальчиков в маленьких черных смокингах с бабочками.
Мы вышли на сцену и начали лабать. Отлабали свои полчаса, которые мне показались вечностью. Закончили выступление «Лилией и розой». И под стук собственных копыт спустились со сцены, не заметив никакой реакции на наше выступление. Ни одного, даже жиденького, хлопка. Я попросил у стоявшего у стола официанта виски, но уже без содовой и безо льда, и белый, как его смокинг, от расстройства рухнул на свой стул. Все остальные участники нашей клевой рок-группы «НЭО Профи-Бэнд» сделали то же самое.
И тут появился веселый кругленький Олег с бутылкой вискаря и произнес, поставив ее перед нами:
– Ну что? Тепленький прием вам оказали мои ВИПы? Хорошо, что еще Кобзон не прерывал вас на тосты, – я попросил. А так бы вас совсем никто и не заметил! Говно вопрос, ребятки! – весело и опять задорно проговорил Олег. – Главное, что мне понравилось! Особенно «Лилия и роза». Отдыхайте давайте, выпивайте и закусывайте, а я к гостям своим – к ВИПам. – Он снова хлопнул меня по плечу и ушел.
На сцену поднялся Игорь Угольников, опять долго шутил и пригласил туда Кобзона. За моими клавишами, на которых я только что играл, уже сидел известный пианист Левон Оганезов. Кобзон, как парусник «Крузенштерн», вплыл на сцену, тоже пошутил недолго и запел «Любовь, комсомол и весна». Потом еще минут двадцать нес какую-то лабуду с шутками-прибаутками и приветствиями, а после вернулся за стол. Его, конечно, одарили аплодисментами. Угольников представил народную артистку СССР Людмилу Зыкину, и она под бурные аплодисменты появилась на сцене с баянистом в разухабистой русской народной рубахе. Зыкина проговорила каким-то излишне взволнованным и мягким контральто дежурные слова и запела под голяшку «Издалека долго течет река Волга». Ее опять приняли хорошо.