– А тебе и не надо торговать. Тебе надо бренд раскручивать, а бренд будет раскручивать тебя, – весело заметил Олег Владимирович.
– Как это? – спросил я.
– Очень просто, Сергей. Чтобы народ покупал товар, даже очень хороший товар, он должен знать его торговый бренд. Так же и с песнями. Чтобы народ слушал песню, даже хорошую, он должен ее услышать по радио, по телевидению – знать должен. А для этого этот товар – эту песню – надо раскрутить: все по тому же радио, и по телевидению, и в прессе. Нужна промокампания! – ответил он весело. И, помолчав, добавил: – Дело за малым. Даешь свое согласие на компаньонство, переименовываешь свою группу в «НЭО Профи-Групп», пишешь новый альбом с новым названием группы, выбираешь хит, снимаешь клип, а дальше – уже дело профессионалов по раскрутке. В общем, дело в шляпе и говно вопрос! – ответил Олег Владимирович, открыл бар в салоне и предложил освежиться.
Я слабо понял сказанное, но осознал, что происходит что-то очень важное и серьезное, несмотря на шуточный тон шефа.
– Я согласен компаньоном, – сказал я тихо.
– Ну вот и прекрасно, готовь бизнес-план! – весело и задорно произнес Олег Владимирович.
– Как это? – опять тихо спросил я.
– Ладно, не парься, я поговорю с Кобзоном и все решу, – сказал Олег Владимирович. – И вот еще что. Раз мы теперь компаньоны – ты заканчивай с «Владимировичем». Ты – Сергей, я – Олег при личном общении. По рукам?
Так я стал компаньоном Сергея Владимировича Курмоярова с грандиозными надеждами на будущее.
Все на том же личном самолете Олега Курмоярова мы вернулись в Москву, где во Внуково-3 нас встретил Саша Волк с колонной автомашин BMW с мигалками. Приехали в офис на Фрунзенской набережной и разместились в кабинете шефа.
– Тебе когда домой, Сергей? – спросил он меня.
– Сегодня желательно, – ответил я.
– Говно вопрос, давай паспорт! – весело произнес Олег.
Через час появился Саша Волк, объявил, что мой рейс в 19:40, и протянул мне паспорт с билетом бизнес-класса.
– О! Да еще есть полчаса? Давайте-ка на посошок! – проговорил мой энергичный компаньон и достал из-под стола недопитую бутыль вискаря на «качалочке». Я посмотрел на коричневую жидкость в бутылке и подумал: «Как же они держат такие алкогольные перегрузки? Может, тоже в юности в вытрезвителе побывали и половинят?» А Олег Владимирович будто прочитал мои мысли и ответил:
– Комсомольская закалка, Сережа! Потому как комсомол – это не только школа коммунизма, но и школа научного алкоголизма!
Когда Саша Волк заглянул в кабинет и сказал, что мне пора ехать в аэропорт, мы еще махнули стременную, и я поднялся.
– Давай, Сергей, счастливого пути, и не забывай нас! – произнес Олег Курмояров и протянул мне руку.
Мы попрощались, и я направился на выход, груженный драгоценным грузом в виде клавиш, микрофона и стоечки.
– Постой-ка, компаньон! Ты все-таки поставь себе телефон домашний, а то как же мы будем держать связь? – прокричал растроганно шеф Курмояров.
– А как же его поставить-то? – спросил я растерянно.
– Да вот как! – весело ответил Олег Владимирович и достал из стола белый запечатанный конверт. – Ты напиши на этом конверте свой адрес и отнеси его начальнику городской телефонной станции. И через недельку тебе поставят телефон. А как же? Надо ведь кормить этих крокодильчиков нормально – не любят ведь они питаться сухим-то кормом!
Через неделю в квартире Нины Васильевны Сусловой, где мы проживали, зазвонил телефон. На что она удивленно заметила:
– Вот что делает с людями-то твоя слава, Серега! Может, нам и лифт в подъезде установят?
А на следующий день после прилета я уже демонстрировал свои клавиши, микрофон и стоечку Фиксу, Шлангу и Хряку, взахлеб рассказывая о невероятных событиях, произошедших со мной в Москве и на Кубани. Шланг и Хряк бурно реагировали на мой рассказ, перебивая его своим ржанием и выкриками: «Да ладно?» А Фикс почему-то оставался совершенно безучастным к происходящему. А когда рассказ дошел до места, где нам предлагалось переименовать нашу группу «НЭО Профи-Бэнд» в «НЭО Профи-Групп», чтобы раскручивать торговый бренд, а бренд будет раскручивать нас, и что компания снимет нам клип и зарядит его по телевизору, Шланг с Хряком опять в один голос завопили: «Да ладно!» А Фикс встал и жестко-зло произнес:
– В гробу я видел твоих толстосумов, этих засранцев с наворованными деньгами, нуворишей долбаных! Чтобы я стал пахать на них за их вонючие деньги?! Пусть отсосут!
Он подошел к зашарпанному шкафу, достал из него клеенку и стал заворачивать в нее свою гитару. Потом посмотрел на притихших Хряка и Шланга и проговорил:
– Я ухожу из группы. Мне не по пути с чуваком! А вы – как знаете.
– Подожди, Фикс, – вмешался я в разговор. – Ведь ты же сам говорил, что нам на телевидение надо пробиваться? А здесь судьба сама нам дарит случай!
– Да покупает он тебя с потрохами! – истерично закричал Фикс. – Уже купил стоечками, клавишами, микрофоном своим вонючим!
– А мне кажется, он искренне помочь хочет, от души! Нафига мы ему нужны-то? У него и так все есть! Ему просто песня нравится, – резко ответил я.