– Сергей, а я ведь хорошо знал твою маму в молодости. Мы вместе учились в «Кульке». Такая романтичная была Нелька – все искусством бредила. Вечно веселая и совершенно не приспособленная к жизни – беззащитная, наивная, хоть и неглупая. До сих пор не пойму: как она тебя в ПТУ отпустила? Почему костьми не легла? И ведь прекрасно сделала – тебя вон жизнь хоть немного и побила, да чему-то научила. Но в целом ты сильно на нее похож, на Нельку, и это хорошо. И песни у тебя хорошие получаются. Пошлю-ка я тебя в командировку в Москву за методической литературой по культурно-просветительской работе. Штампик там найдешь, где поставить? На командировочный лист?
На следующий день я прилетел в Москву и направился в офис на Фрунзенской набережной. У Олега Владимировича было совещание, и я два часа прогонял чаи с печеньем в приемной. Когда совещание закончилось и все вышли, меня пригласили в кабинет к шефу.
Олег Курмояров, как всегда веселый, жизнерадостный и смешливый, протянул мне руку и спросил:
– Принес? Ставь на стол.
Я не понял и ответил невпопад:
– Принес плохую новость. У меня больше нет группы – я остался один.
– А хорошая новость у тебя есть, компаньон? – спросил Курмояров.
– Есть одна, – ответил я. – Записал вот новый альбом. – И положил перед ним магнитофонную кассету.
– Что же, слуханем давай? – произнес Олег Владимирович, поднялся и вставил кассету в стереосистему SONY. Зазвучала заглавная песня альбома «Жемчужина», и по всему было видно, что она нравится шефу.
После первой песни Олег выключил магнитофон и проговорил:
– Ну, на записи-то оркестр есть?
– Это электронный оркестр, не живой, – ответил я.
– Не живой? А как называется? – лукаво спросил он меня.
– Альбом называется «Преломление», а оркестр – «НЭО Профи-Групп», – ответил я и смутился.
– Красивое название и песня красивая, мне понравилась, – объявил весело Олег Владимирович и поднял трубку телефона: – Катенька, меня ни для кого нет с часик. – Потом достал новенькую, непочатую бутыль вискаря на «качалочке» из-под стола и добавил: – Катенька, наверное, два часика, и организуйте нам занюхать. – Он положил трубку и включил магнитофон.
Прослушав все песни под вискарик, Олег задорно произнес:
– Так эти песни звучат даже лучше, чем с оркестром! Надо снимать два клипа. Один – на «Жемчужинку», а другой – на «Лилию и розу» в новом звуке. У меня и режиссер для съемок есть – Ваня Охлобыстин. «Лилию и Розу» снимаем у меня. Как ты там написал? «Тонкий лилии стан, погруженный в прохладные воды пруда». Пруд у меня есть, а с Танькой своей я договорюсь, чтобы пустила в свою святая святых – в оранжерею, значит, где у нее какие-то розы редкие круглый год цветут. А второй клип я бы на море снял! Да это пусть Иван решает – он ведь такой фантазер талантливый, а сейчас еще трубочку курит с легкой дурью и от этого еще талантливее кажется.
Выпили за Ивана Охлобыстина, за клипы будущие, и я спросил:
– Ну, клипы – это хорошо, Олег Владимирович, а сейчас-то что делать? Ведь выступление скоро в ГЦКЗ «Россия», а команды-то нет!
– Говно вопрос! – ответил весело Курмояров. – Главное – песни есть, а попрыгунчиков найдем.
– Кого найдем? – спросил я удивленно.
– Попрыгунчиков! А ты что, не знаешь, что такое попрыгунчики? Значит, ты далек от настоящего шоу-бизнеса. Великий продюсер нашего времени Бари Алибасов утверждает, что главное на эстраде – это морда лица, засвеченная по ящику! Все остальное не имеет значения. Что эта морда поет? Кто за эту морду поет в студии? Какой у этой морды интеллект, талант и т. д.? Все фигня! И про свою группу «На-На» Бари говорит «фигня»! «Мои попрыгунчики на жестких поводках», – говорит. И они должны хорошо прыгать – красиво, синхронно, – и демонстрировать свою морду лица, а все остальное – его заботы. И деньги, которые они соберут, тоже его! Так что говно вопрос, Сергей, ищи попрыгунчиков! – подытожил Олег Владимирович и, улыбаясь, отхлебнул вискаря.
Я удивленно посмотрел на Курмоярова и тоже отхлебнул из стакана.
– А теперь, компаньон, мне нужно поработать. Еще две встречи в офисе и одна в Архангельском, – деловито проговорил шеф, завинтил пробку на бутылище, опустил ее под стол, взял трубку телефона и произнес: – Катенька, найди-ка мне Наташу – красу нашу.
Через минуту Наташа стояла в кабинете, улыбаясь шефу.
– Наташенька, возьмите любую свободную машину и определите моего компаньона в гостиницу, какую скажет. Ну и окружите гостя столицы вниманием и заботой, – распорядился мягким голосом Олег Владимирович. Потом посмотрел на меня и продолжил: – Ну что, прихлопнем остаточки на посошок и за дело, компаньон?
Когда уже на улице, возле тонированной бэхи, Наташа спросила меня, в какую гостиницу едем, я без колебаний ответил: в «Россию». Через десять минут мы остановились перед западным входом и вышли из машины.
– Как мне вас называть: Сергей или… – спросила меня Наташа.
– Да я все по-прежнему Сергей, – ответил я.