Одним словом, я стал чаще тумкать, то бишь размышлять, и, видимо, это стало влиять на принятие моих же решений. Мне почему-то показалось, что все деньги, которые у меня вдруг появились (большие деньги!), совсем не обязательно вбивать в нашу раскрутку по телевидению. Подумалось: не помешало бы их куда-нибудь вложить, чтобы они приносили дивиденды. Вложить в какое-нибудь надежное дело и лучше не в одно. И дела эти должны приносить обратно быстрые деньги. Раньше такие мысли мне и в голову не приходили. Пишешь свои песни – и пиши, а там как-нибудь все образуется. Именно такие вот несложные мысли обитали в моей головушке. А тут… Я стал тумкать! И не только тумкать, но и действовать. Сходил пообщался с Сашей Крылатовым в студию – как бы о предстоящей записи своего альбома – и между прочим заметил, что многие зарубежные студии, оставляя аналоговое оборудование, устанавливают и новое – потрясающе скоростное, оперативное, цифровое! Быстро соображающий Крылатов отреагировал мгновенно:
– Конечно ставят, а деньги где?
– А сколько нужно? – спросил я в ответ.
– Где-то тридцатку баксов, – ответил Крылатов и посмотрел на меня с интересом.
– А как долго эта тридцатка будет отбиваться? – спросил я и тоже с интересом посмотрел на Александра Крылатова.
Поняв друг друга, мы обсудили все за и против, и за оказалось значительно больше.
– Дело стоящее, – проговорил Крылатов. – У меня тут очередь из разных групп стоит на запись, плюс солистов всяких навалом, ансамблей вокальных, вплоть до цыганских, из «Ромэн», хоров и т. д., – «Россия» все-таки, центральный зал. Так что месяца за три-четыре тридцатка эта отбивается, а все остальное – чистая прибыль! Но есть проблема – Забалтай! Без него в зале мышка не пробежит по коридору, птичка не какнет на подоконник.
– С Петром Михайловичем я поговорю. А в каких пропорциях делится эта чистая прибыль? – спросил я звукорежиссера Крылатова.
Тот посмотрел на меня, улыбнулся и произнес:
– А ни в каких пропорциях у нас ничего не делится. У нас государственное предприятие. Мы за зарплату работаем! – А после паузы тихо добавил: – Пятьдесят на пятьдесят, но я тебе ничего не говорил!
– Естественно, Александр Федорович, – ответил я. И вышел из студии на пятом, раздумывая на ходу: «Тридцатка отбивается за три-четыре месяца? Это что – десятка зелени в месяц? Сто двадцать в год? Круто! Даже если пополам – шестьдесят тысяч долларов! Охренеть!»
И, все обдумав досконально, как мне тогда казалось, на следующий день я отправился к директору ГЦКЗ «Россия». Посидел, как принято, в приемной и вошел в кабинет. Ну, все «здрасте, как дела?» опустим, а сразу к сути.
– Петр Михайлович, у меня появились деньги на свою промокампанию по телевидению, а концов-выходов на конкретных людей, кто решает эти вопросы, нет. Помогите, пожалуйста. Вы там со всеми дружите, все вас знают, уважают, и если вы дадите рекомендацию, то меня обязательно примут и выслушают. А дальше – вопрос техники, – проговорил я как можно убедительнее.
Забалтай, будто читая и листая бумажки на своем столе, вдруг между делом спросил:
– А деньги-то откуда появились?
– Заработал, Петр Михайлович, заработал! – ответил я.
– Ну уж – «заработал»! Такие деньги не заработаешь! Так откуда деньги, говоришь? – снова не обращая на меня внимания, спросил Забалтай.
И тут я зачем-то обманул его.
– Курмояров помогает, Олег Владимирович, – ответил я тихо с улыбкой. Петр Михайлович сразу оторвался от бумаг, посмотрел на меня серьезно, блеснул очками и проговорил:
– Курмояров? А я слышал, он в Америку укатил?
– Да, он там, но помогает мне через одно доверенное лицо, – ответил я.
Директор погрузился в задумчивость, а потом произнес:
– Тогда понятно, Сережа. Дам я тебе телефончики нескольких людей, представишься, что от меня, – и они примут. Сейчас я Карине скажу, и она тебе их запишет. У тебя все? – закончив разговор, спросил на всякий случай Забалтай.
– Нет, Петр Михайлович. Я могу купить и установить в вашу студию звукозаписи новое, цифровое современное оборудование, которое улучшит качество записи, увеличит количество записывающихся, – и таким образом ваша студия заработает в новом режиме и в новом, цифровом формате качества! – проговорил я негромко, но уверенно.
– Допустим, я соглашусь, а что дальше? – произнес Забалтай, опять оторвавшись от бумаг.
– А дальше мы с вами делаем СП – совместное предприятие – и зарабатываем деньги, – ответил я так же негромко, но достаточно весело.
– Да вы что говорите тут! У нас государственное учреждение! Мы бюджетная организация! Мы подчиняемся Правительству Москвы, самому Юрию Михайловичу Лужкову! Мы выполняем идеологическую установку Правительства страны, Центрального комитета партии! Какие совместные предприятия, какие деньги?! Об этом не может быть и речи! И я этого не слышал от вас – от молодого, начинающего артиста! Идите и обсудите это с Крылатовым, он мне доложит, – тихо и по-деловому закончил свою длинную эмоциональную речь Забалтай.
Я мотнул головой, сказал «Понял», пожал протянутую руку и помчался в студию к Крылатову.