– Дядя Василисы. Наши нашли подход, дали дэнэг и выяснили, что он получил визы в Англию: на сэбя, на Василису и на рэбенка, – негромко ответил Тамаз.
– Значит, ушел наш Сэргэй? Я так и думал. Проморгали вы его! А этих, значит, на дядю сгрузил? В Англию они рэшили подорваться? Я им подорвусь! Свяжись с Вэселым и сэгодня же порешите эту Василису. Пойдешь с Вэселым сам. Засидэлся ты в кабинэтах. Нюх потерял. В Англию они собрались! Все понял? – грозно прошипел Шалико.
– Понял, – хмуро ответил Тамаз. Помолчал и тихо спросил: – А что с рэбенком дэлать, с дэвочкой?
– Ее прынэсешь мнэ. Он прыползет за нэй на колэнях! А нэ прыползет – я ее в Махачкалу к Маге отправлю. Пусть вырастят до трынадцати лет, а там продам эту дэвку в самый дэшевый африканский притон. И будут ее там дрючить во все щели грязные спидоносцы, пока нэ подохнет! – проорал, срываясь на рык, Шалико.
– Ясно, – хмуро пробасил Тамаз и вышел из кабинета.
Поздно вечером в квартире Василины раздался телефонный звонок. Василина зафиксировала его на бумаге – «23 часа 33 минуты» – и взяла трубку.
– Василина, – услышала она взволнованный голос цыганки Насти, – срочно уходи из дома! К тебе движется что-то черное, страшное, свирепое, жестокое! Срочно уходи из дома!
– Здравствуй, Настенька, дорогая, я все поняла. Поняла, – ответила Василина. – Я все поняла и спасибо тебе, Настя, спасибо, дорогая.
– Немедленно уходи, – перебила ее Настя, – бери дитя и уходи в ночь! Прячься, Василина, прячься!
И разговор прервался. Василина положила трубку и тихо проговорила: «Завтра утром, милая Настя, Сафрон увезет нас в Лондон из этого ужаса. А вот что с Сережей будет – я не знаю».
Она поплакала и легла спать.
Рано утром, в районе шести, в квартире скрипнула дверь. Василина насторожилась, отложила от груди ребенка, тихонько встала, испуганно вышла из спальни и тут же обмерла. Перед ней стоял мужчина с веселой улыбкой, в круглых очках, как у доктора, и с черными усиками на улыбающемся лице.
– Вы кто? Вы как?.. Вы откуда? – дрожа всем телом, простонала Василина.
– Тише, тише, дамочка! Мы из службы медицинского надзора. Надзираем тут… – проговорил мужчина с лучезарной улыбкой.
– Это зачем? И как… – прошептала Василина, ничего не понимая.
– А вот так, – ответил Веселый. Быстро схватил ее, зажав рот ладонью, и приставил нож к груди, которой Василина только что кормила дочь.
В комнате появился второй рослый мужчина – по виду кавказец. Он неторопливо сел на диван, откинувшись на спинку, и тихо пробасил:
– Гдэ Сэргэй? Скажешь все чэстно – и мы уйдем. Нэт – сама выновата.
Веселый повертел ножом перед обезумевшими глазами Василины и с той же улыбкой произнес:
– Не надо шуметь, дамочка, а то больно будет! – И убрал руку с лица на горло.
У Василины покатились беспомощные слезы, и она шепотом заговорила, пытаясь разжалобить этих двоих:
– Я ничего не знаю. Куда он ушел? Где бывает? Он вечно пропадает где-то. Меня бросил здесь одну с ребенком, а сам, наверное, по бабам шляется. Я ничего не знаю, правда.
– Все ты знаешь, не ври нам! Мы ведь все равно найдем твоего красавчика, а ты только зря пострадаешь и ребеночек тоже, – прошептал Василине прямо в ухо Веселый.
Василине сделалось плохо, и она бы упала наверняка, если бы ее не держали крепкие руки.
– Я не знаю, где он, – прошептала Василина умоляюще. – Он бросил нас без денег и ушел куда-то. Если бы мой дядя не приносил нам продукты, мы бы умерли с голоду.
– Дядя, который сдэлал вам вызы в Англию? Свалить собралась? – хмуро посмотрев на Василину, проговорил сидящий.
Василина переменилась в лице и, уже без мольбы в голосе, произнесла:
– Какие же вы твари! Какие же вы мерзкие твари! Вы скоты, вы животные, и я презираю вас!
Тамаз хмуро мотнул головой и отвернулся. Веселый тут же резко ударил ее ножом под грудь. Василина громко вскрикнула: «Сергей!» И увидела свою прабабку из Лондона, машущую кулаками, с широко разинутым ртом…
После того как Веселый провернул нож, Василина обмякла в его руках и затихла навсегда. Тамаз встал и пошел в спальню, а Веселый все с такой же улыбочкой положил бесчувственное тело на диван, вытер нож о халат и, сложив руки Василины на животе, проговорил негромко:
– Я ухожу, Тамаз, до скорого.
Вышел не спеша из квартиры, вызвал лифт и, поднявшись на последний этаж, так же, как недавно Сергей, ушел через чердак. Веселый всегда внимательно продумывал пути отхода.
Тамаз аккуратно взял спящего ребенка на руки вместе с одеяльцем и вышел следом из квартиры, прикрыв дверь. Постоял с минуту на площадке и очень медленно уложил девочку на коврик у соседней двери. Пешком спустился вниз, вышел из подъезда, уселся в угнанную машину и уехал. Через три квартала бросил машину, сел на попутку и поехал на дачу к Шалико.
– Как все прошло? И гдэ дэвчонка? – пробурчал Шалико, занимаясь в тренажерном зале.
– Все прошло как надо. Толко этот живодер Вэселый нэ сразу ее порешил, и она громко крыкнула: «Сэргэй!» Поэтому рэбенка прышлось оставить. Кипеш мог подняться болшой – тяжело было бы отрываться с рэбенком, – хмуро проговорил Тамаз.