Глаза Нины Петровны помутнели, и она завыла как корабельная сирена: «Ох-ра-на! Ох-ра-на! Ох-ра-на!»
На этот вой примчались трое отставных служак из гардероба в прекрасной спортивной форме, и мои ребра забеспокоились, будто по ним провели палкой, как по батарее. «Будет заваруха», – подумал я. Но никакой заварухи не случилось. «Охрана» (а лучше сказать «стража») взяла меня под белы рученьки и мирно препроводила по служебной лестнице во двор ресторана, где уже каким-то непостижимым, загадочным образом нас ожидала машина УАЗ-469 с надписью «Милиция».
Городок у нас небольшой (после Москвы любой город России кажется небольшим), так что через короткое время мы приехали в отделение. Лейтенант сопроводил меня до дежурного и произнес:
– Оформляй. Дебошир из «Аэлиты».
– Оформляем. Дебошир из «Аэлиты», – отозвался дежурный и, взглянув на меня, спросил: – ФИО – фамилия, имя, отчество, значит, ваши? Год рождения, место рождения, прописка, значит, ваша?
Я посмотрел на лейтенанта, стоявшего безучастно рядом со мной, на дежурного и запротестовал:
– Что значит «оформляй»? Что значит «дебошир»? Я ровным счетом ничего не сделал, не нарушил, а вы что же – меня арестовать собрались?
– Так и запишем, – произнес дежурный. – Ничего не сделал. Ничего не нарушил. А арестовывать вас, гражданин, никто и не собирается! Вы просто задержаны до выяснения обстоятельств. Так что, будьте добры, выложите все из карманов. Снимите часы, ремень и шнурки из ботинок для описи.
– Какие шнурки из ботинок? Вы что, ненормальные, что ли? Я же вам объясняю: я ничего не сделал, не нарушил! – проговорил я ошарашенно.
– Вот видишь, лейтенант, – обратился дежурный к сопровождавшему меня лейтенанту. – Набирайся опыту. Все они, дебоширы, такие! Сначала дебоширят, хулиганят, а потом: «Я ничего не сделал, не нарушил». Я-то их повидал на своем веку немало – все одинаковые.
– Так! – проговорил я нервно. – Я требую адвоката!
– Завтра будут вам и адвокат, и дознаватель, и следователь. А сегодня – баиньки в обезьяннике, – монотонно, с привычной улыбкой ответил мне дежурный.
– Что значит «завтра»? Отведите меня к начальнику! Я хочу говорить с руководством, – почти прокричал я в волнении.
– Начальство все отдыхает после рабочего дня. Завтра будут вам и начальство, и адвокаты, а теперь не шумите, и – в обезьянник. Вам же лучше будет, – подытожил дежурный.
– Вы что, мне угрожаете? – проговорил я растерянно, вспомнив про недавнюю отсидку по просьбе Шалико.
– Никто вам не угрожает, гражданин. Следуйте правилам – и все будет в порядке, – произнес дежурный, глядя на меня. Затем нажал на кнопку приборной доски и добавил: – Наряд, на выход.
И тут же за моей спиной выросли трое здоровяков в форме. Я понял, что дело дрянь, и тихо проговорил:
– Разрешите хотя бы позвонить маме, гражданин начальник! У нее сердце больное. Я должен предупредить ее, что не приду домой.
– Не положено звонить, – проговорил дежурный мирно. И снова обратился к молча стоявшему рядом лейтенанту: – Вот видишь, лейтенант, все они, дебоширы, такие, все одинаковые. Как дебоширить, хулиганить – так смелые. А возьмешь их за яйца – «дайте маме позвонить».
Ночь в среднереченском обезьяннике мало чем отличалась от обезьянника московского. И хоть здесь меня никто не бил, боли от несправедливости и невозможности что-либо сделать было не меньше. Гораздо легче переносить наказание, если оно заслуженное.
Утром меня отконвоировали к дознавателю по фамилии Жабина. Немолодая уже женщина с какой-то мукой на лице терпеливо, нудно и долго расcпрашивала меня, сколько я зарабатываю на концертах, какие еще имею источники заработка. (Это ее выражение.) А когда я спросил ее, какое это имеет отношение к моему задержанию, почему-то разозлилась и, собрав бумажки на столе в папочку, ответила:
– К вашему задержанию, гражданин, имеет отношение все. – Посмотрела на вошедшего в форме сотрудника и добавила: – Товарищ прапорщик, отведите задержанного – пусть подумает.
И тот отвел меня обратно в обезьянник. Через пару часов меня сводили на допрос к следователю, который что-то долго писал, не обращая на меня внимания и ни о чем не спрашивая. После чего попросил меня ознакомиться с протоколом допроса и расписаться. И меня опять отвели в обезьянник. Ну и ближе к обеду доставили задержанного, то бишь меня, к начальнику райотдела милиции.
Начальник – моложавый брюнет-подполковник с игривой улыбкой на лице – мне как-то сразу не понравился. Звали его Хабибулин Ринат Ахметович. Вел он себя со мной доброжелательно, культурно и даже заискивающе. Все переживал: мол, зачем же такому известному артисту понадобилось дебоширить в родном городе, который им гордится? Не следовало бы хулиганить и оскорблять на рабочем месте уважаемых жителей родного города и все это хулиганство и дебош устраивать в общественном месте, на виду у всех посетителей и сотрудников ресторана, что, безусловно, дискредитирует их авторитет! А уж посетители, простые жители нашего города, как были удивлены и возмущены хулиганскими пьяными выходками своего знаменитого земляка, даже и представить сложно!