– Потом у нее, у Файки, появился другой муж – мясник с рынка. Потом третий – директор рынка. Потом четвертый – директор плодоовощной базы… – начал было я перечислять мужей своей бывшей жены, но Хабибулин меня перебил:
– А потом у Франчески Романовны родилась дочка Алина, которую не признали своей ни мясник, ни директор рынка, ни директор базы. Никто не признал. Никто не признал, потому что Франческа Романовна не писала на них заявлений, а на вас вот, Сергей Анатольевич, заявление имеется. – И подполковник Ринат Ахметович, взяв со стола лист бумаги, поднял его над головой: – И вот что в этом заявлении написано: «Заявление. Начальнику райотдела милиции Хабибулину Р. А. от гражданки Забаевой Ф. Р. Я, Франческа Романовна Забаева, заявляю, что три года назад была подло обманута и совращена посулами и обещаниями бывшего своего мужа Сергея, от которого и родила девочку. Дочь по общему согласию мы назвали Алиной, но после недолгого общения Сергей скрылся в неизвестном направлении, оставив нас без средств к существованию. Прошу вас восстановить справедливость и взыскать с обманщика положенные по закону алименты на воспитание ребенка». Дата, подпись – все как положено, – закончил Хабибулин.
– Ничего себе заявочки! – произнес я не своим голосом. – С таким же успехом Файка могла написать заяву и на вас, и на кого угодно! Вон сколько за ней желающих вьется!
«Ну, на меня-то она вряд ли напишет заяву. А вот дочь или сына родить могла бы – больно уж страстная в постели», – подумал про себя Хабибулин, а вслух произнес:
– И все же заявление поступило не на кого-нибудь, а на вас, уважаемый!
– Ну и что из этого следует? – спросил я грустно.
– Из этого следует, что нельзя вам покидать родной город, уважаемый, никак нельзя. Необходимо провести следственные дознания по факту дебоша и хулиганских действий в ресторане «Аэлита». Необходима генетическая экспертиза по установлению отцовства, а это дело не быстрое. Так что придется вам задержаться в родном городе надолго. Вот так, – проговорил начальник отделения милиции, тяжело положил руки на стол и посмотрел на меня исподлобья.
Этот колючий взгляд мне совсем уже не понравился, и я решил хитрить.
– Дорогой гражданин подполковник, начальник образцового отделения милиции, уважаемый Ринат Ахметович! – заговорил я с любезнейшей улыбкой на лице. – Обращаюсь к вам как к прекрасному человеку и мудрому руководителю с просьбой выступить в этом инциденте, в этом бытовом недоразумении третейским судьей! Я уверен, что все стороны конфликта будут вам очень признательны и благодарны, так же как и общественность нашего города, и средства массовой информации. Я, со своей стороны, обещаю вам извиниться перед Ниной Петровной и Франческой Романовной. Обещаю не покидать город до окончания генетической экспертизы. И с меня банкет в любом ресторане вашего города, включая «Аэлиту», на такое количество персон, на которое вы, Ринат Ахметович, укажете.
В кабинете наступила тяжелая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы в форме герба России. Хабибулин, не меняя позы и взгляда исподлобья, о чем-то думал. А мысли его были простые: «Ну наконец-то фраерок соображать начал! Это, как ты выразился, бытовое недоразумение тебе дорого обойдется. Десяточку или даже пятнашку зелени отвалишь – не меньше! А захочу – и больше отдашь, и девку, нагулянную Файкой, удочеришь. И в ногах будешь валяться, умолять и благодарить будешь! Ты ведь еще и до тюрьмы-то не дошел, баран столичный! А как запоешь, когда зоной запахнет?» Вот о чем думал начальничек. Да только кто же вам будет открывать свои думы и высказывать их вслух?
Подполковник Хабибулин поднялся из-за стола, подошел ко мне и произнес, не отрывая взгляда:
– Вы что же это, мне взятку предлагаете, уважаемый? Поход в ресторан за ваши деньги? Так у меня и свои деньги есть. У меня зарплата хорошая и социальные выплаты от государства неплохие.
– Гражданин начальник, вы меня неправильно поняли! Я к вам с просьбой обратился, чтобы вы мне помогли по-хорошему уладить недоразумение. А ресторан – как говорят, конец – делу венец! – начал было оправдываться я, но, наткнувшись на твердый взгляд Хабибулина, замолк. Он обошел меня по часовой стрелке и сказал:
– Мировая – это хорошо. Я могу поговорить с Ниной Петровной про мировую – она женщина рассудительная, член бюро райкома партии. Может, и пойдет на мировую, – и Хабибулин замолчал, явно что-то обдумывая: «Хрен тебе, а не мировая от Петровича! Она мне лично сказала: если посажу – год могу в ее ресторане гулять бесплатно. А не посажу – гуляешь столько, сколько ты пропаришься под следствием».
Надумавшись, подполковник снова обратился ко мне:
– А как же нам быть с Франческой Романовной? Она точно на мировую не пойдет.
– Подождем результата генетической экспертизы, Ринат Ахметович, уважаемый! – ответил я бойко.
– «Подождем результата экспертизы…» Это хорошо. Но есть вопрос: где подождем? – спросил меня начальник отделения с доброжелательной улыбкой.