– Понятно, – проговорил Спиридоныч, даже заметно протрезвев. – Значит, кредиторы нынче и пытать могут, и убить могут. «О, времена, о, нравы!» – процитировал Спиридоныч и ушел в кладовку. Принес оттуда пару кепок и протянул Сергею со словами: – На-ка, примерь.
Сергей взял протянутые кепки и вышел в коридор. Надел там подаренный плащ, одну из кепок и вернулся в комнату к круглому столу.
– Вылитый Шарапов из «Места встречи изменить нельзя» – так и хочется Высоцкого процитировать: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» Такая же поцарапанная, интеллигентная и трезвая, как у Конкина. Ну, давай хоть на посошок, что ли? Иначе совсем не по-людски получится, – проговорил расстроенный мастер.
– На посошок – это обязательно. Посошок – это святое, – произнес Сергей и уселся за стол.
Мастер наполнил рюмки и, пристально посмотрев на Сергея, заговорил:
– А кости-то третьего из сгоревшей малины они не найдут, слава богу. Ушел он. И я даже догадываюсь как. Ушел он через лаз в теплотрассу, которую прорыл Грыжа, – он мне сам его и показывал по пьяни, хвастался. Я ведь с Грыжей-то хорошо был знаком и со Смятым тоже. Частенько с ними в пивнухе общался. И накануне, перед пожаром, Смятый мне позвонил от директора Демидыча и попросил, чтобы я помог одному общему знакомому перекантоваться. Я еще тогда удивился: какому общему знакомому – уж не Облому ли? Предупредил меня Смятый о пожаре, только вот о том, что сам погибнет и Грыжа с ним, ни словом не обмолвился, а ведь наверняка знал. Дар у него редкий был провидческий, да вместе с ним и пропал. Так что давай, Сергей, вначале помянем Смятого с Грыжей, а потом уже на посошок. – Мастер поднял свою рюмку и опрокинул, не чокаясь. А Сергей, лишившись дара речи, сидел и глядел на него выпученными глазами. Потом медленно поднялся и опорожнил свою.
– В теплушке пересидел или полез по теплотрассе? – раздался голос мастера.
– Полез, – ответил Сергей и тяжело рухнул на свой стул.
– Страшно там лазить-то – я один раз лазил. Пэтэушник мой поспорил, дурак, на степу, что пролезет от одной теплушки до другой, да застрял там – запаниковал. Пришлось мне за ним лезть, башку его спасать. Ох, намаялся я с ним! Давно это было. Да, давненько, – вздохнув, проговорил мастер. И, набулькав рюмашки, продолжил: – Тебе здесь оставаться опасно – искать тебя будут кредиторы-то твои. Бери вот ключи от моей квартиры в новом микрорайоне, адрес простой: улица Первомайская, дом десять, квартира десять, третий этаж. Там поживешь, сколько надо, а будешь уходить – ключи под коврик положи. Телефон там у меня, звони куда хочешь, только не в Нью-Йорк – дорого. Деньгами помочь не могу: пенсионер, со всеми омерзительными вытекающими… Ну, на посошок?
– Денег не надо, – тихо отозвался Сергей, – я у отца попрошу, не откажет, а за все остальное спасибо огромное, мастер! Всем вам спасибо.
Сергей нашел улицу Первомайскую, дом 10. Поднялся на третий этаж, отпер ключом дверь десятой квартиры и вошел. Квартирка была маленькая, однокомнатная, но с отдельной кухней, ванной, туалетом и даже с балконом. Он забрался в душ, отмылся как следует горячей водой и лег спать, и по-настоящему выспался. Это была его первая спокойная ночь с начала злоключений.
Отца он решил навестить не дома, а на заводе, во второй половине дня, а вот позвонить в Москву Жиле надо было немедленно, но вдруг его квартиру прослушивают? Значит, Жиле должен звонить кто-то другой, и лучше с переговорного пункта. Или можно позвонить с работы отца. А вот к Тамазу желательно наведаться сегодня. Пока не ждет. «Он ведь, поди, и похоронил меня, козлина!» – произнес вслух Сергей. Встал с кровати. Пошел умылся. Проверил холодильник. Сварганил яичницу с колбасой, заварил чай. Позавтракал и принялся думать, чем ему загримировать лицо, чтобы не шокировать отца, и как наведаться к Тамазу.
Спустился вниз, нашел магазин «Галантерея». Купил там крем-пудру «Балет», вернулся в квартиру, нанес грим и отправился на механический завод. На завод впускали строго по пропускам, а в заводоуправление, где начальствовал его отец, вход был свободным.
Сергей нашел кабинет отца и спросил у секретаря в приемной, на месте ли шеф. Миловидная девушка лет двадцати пяти по имени Зинаида ответила, что он на месте, но у него совещание, которое продлится не меньше часа. Сергей поблагодарил девушку, сказав, что подождет, уселся в кресло и принялся обдумывать свой визит к Тамазу.
Через час совещание у отца закончилось, и человек семь народа вышли из кабинета, а следом показался и отец, обращаясь к секретарю:
– Я к директору.
Отец повернулся уходить и увидел Сергея. Он остановился, посмотрел внимательно на него и проговорил:
– Проходи в кабинет, – а потом снова обратился к Зинаиде: – К директору я зайду позже. Меня ни для кого нет. – Зашел за Сергеем в свой кабинет и прикрыл плотно дверь.