– А я как услышал, что у нас на Майском пожар вчера случился – малина сгорела у блатных рядом с пивнушкой, – так и решил съездить домой, посмотреть, все ли в порядке. С тех пор как поселок переселили в новый микрорайон, здесь и людей-то нормальных не осталось. Одни опои, бичи, наркоманы, да вот блатные силу почуяли – одни малины везде. И в центре малины, и на окраинах, и здеся вот. Они сейчас везде правят, вплоть до самого верха. И в милиции правят, и в армии, и во власти, и в правительстве. Везде не по законам живем, а по понятиям, и все воровать хотят. Да на хрен было и страну-то рушить, чтобы воровать всем и по понятиям жить? Серега, да ты, наверное, кушать хочешь? Так у меня есть. Я и бутылочку принес, чтоб не скучно было. Сейчас и картошечки нажарим с лучком и с колбаской. И перекусим, и повспоминаем. Сейчас же все мигом и организуем.
Спиридоныч поднялся, вышел в коридор и вернулся с хозяйственной сумкой. А пока Сергей надевал на себя непросохшие вещи, квартира с покатыми полами наполнилась жизнью и вкусными запахами.
– Я смотрю, у тебя рубаха-то порвана! И пуговицы вырваны с корнем на куртке, – блеснув хитроватыми глазами, проговорил Спиридоныч, глядя на Сергея. – Так, может, что из моего старого шмотья подберешь? У меня там и костюмы есть, и рубахи с галстуками, и обутки разные. Пошли, кладовку тебе тайную покажу – может, что и подберешь. Я ведь из шкафов-то все выгреб и в кладовку, чтоб не растащили – вдруг понадобится?
Он подвел Сергея к обычной стене, поклеенной обоями, на что-то нажал, чем-то щелкнул – и часть стены открылась, как широкая дверь, а там – закуток.
– Сам придумал конструкцию! – гордо проговорил Спиридоныч.
– На случай кипеша? – спросил Сергей, вспомнив рассказ Грыжи про подземный ход в теплотрассу.
– На случай кипеша, – ответил Спиридоныч, посмотрев на Сергея. И продолжил: – Я смотрю, ты по фене начал ботать? Скоро все только по фене и будем ботать от такой жизни, а жить – по понятиям. А как по-другому? Когда нами сейчас правят блатари в погонах да авторитеты в козырьках?
Спиридоныч подтолкнул Сергея в кладовку – мол, выбирай себе, что хочешь, – а сам побежал дожаривать картошку. Сергей выбрал себе рубаху в полоску и плащ – светлый, матерчатый, с большими пуговицами. Такие плащи были в моде в 60-е годы. Рубашку он тут же переодел, выбросив свою за негодностью, а плащ повесил на вешалку в коридоре и прошел к уже накрытому столу. Спиридоныч веселыми глазами осмотрел Сергея и усадил на почетное место. Откупорил бутылочку, разлил по рюмашкам и произнес, подняв свою:
– Ну, за долгожданную встречу!
Крякнул с удовольствием и закусил соленой капусточкой. Только тогда уселся и заговорил как следует:
– Как ты здесь оказался и что произошло, расспрашивать не буду. Захочешь – расскажешь, не захочешь – значит, не надо. А сам спрашивай, если что интересно!
Сергей со зверским аппетитом уминал все, что было на столе, и, видимо, лишь из вежливости спросил:
– Как там новые пэтэушники? Такие же оторвы, как и мы были, или другие теперь?
Спиридоныч деловито разлил по второй и произнес:
– Были пэтэушники, да все вышли. Закрыли наше ПТУ № 19 за ненадобностью. Не нужны сейчас специалисты на производстве. Меня и других преподавателей, кто постарше, на пенсию раньше времени отправили, а остальных разогнали. Нет больше в стране системы профобразования. Вот вся пацанва и рванула в бандиты, а девки в проститутки наладились – демократия, мать ее, свобода предпринимательства, и миром правит капитал! Как-то все кондово опять получилось – не по уму, не по-хозяйски. Все разломали, разрушили, разворовали, растащили, распродали задарма. Одним словом, бардак кругом, разруха и нищета. И социализм не построили, и капитализм этот сраный восстановить не можем. Давай, Сергей, за нас с вами да за хрен с ними!
Они чокнулись, выпили, закусили, и Сергей, чтобы сменить тему разговора, опять спросил:
– А Майский-то куда переселили и на кой? Вроде неплохой поселок был, и на завод недалеко людям на работу добираться.
– То-то и оно, Сереженька. Раньше о людях думали, заботились о людях – создавали условия труда, отдыха и быта. Вот и построили новый микрорайон в городе для рабочих-то завода подальше. Завод-то наш что? Он ведь для вида только механическим называется, а на самом деле на войну работает – на оборонку, так сказать. Когда строили завод, то без поселка нашего Майского никак нельзя было, и без ПТУ нашего тоже. А как построили – о людях и подумали. На заводе-то изделия всякие делают – а вдруг рванет это изделие? Тогда и от завода ничего не останется, и от поселка тоже. Вот поэтому, Серега, и переселили отсюда всех скопом. Забота о народе, главном создателе всех матерьяльных благ! Так что за народ наш славный, трудовой! – провозгласил Спиридоныч и поднял рюмку. – Не хотел ведь спрашивать, – заговорил снова Спиридоныч, как выпили, – да как тут не спросишь? Ты ведь у нас единственный выпускник из всех выпусков в люди-то вышел, Серега. Так расскажи все-таки, поведай по старой дружбе: как ты тут оказался-то? В нашей жопе? Больно уж интересно?