В центре ямы виднелся точно такой же, как и под камерой Гауптвахты, потемневший снаружи серебряный сундук. Его крышка была открыта, а сияющие внутренности зияли пустотой. Основание раскопа, если не считать скалы по краям, состояло из песка и глины. Здешний сундук больше торчал из земли, чем тот, что они успели раскопать под Гауптвахтой, но и этот наполовину оставался в земле.
Еж внимательно осмотрел находку. Своей неровной поверхностью, толщиной стенок и замком сундук практически не отличался от ранее найденного. Было очевидно, что его выкопали евреи, но теперь Еж лихорадочно искал какие-нибудь свидетельства того, был он найден пустым или нет. Он ощупал внутреннюю поверхность сундука, засунул в него голову и даже втянул носом воздух, но все было напрасно.
Одновременно Еж понял, что каждое мгновение, которое они проводят в бытовке, подвергает всю их затею величайшей опасности. Он ведь вчера видел, как переодетый полицейский, который следит за ними, крутился вокруг этого вагончика. Еж вспомнил и о человеке, который явно направлялся в бытовку, но у калитки развернулся и ушел.
Еж принялся раскладывать газеты на полу ямы, прикрывая ими сундук, и тут в наклонном луче фонарика на внешней стенке сундука блеснуло что-то неожиданное. На поверхности виднелась гравировка. Он нагнулся, чтобы получше разглядеть ее, но не смог ничего разобрать. Казалось, что это кусочек какого-то текста, но среди выпуклостей и углублений на потемневшей поверхности надпись казалась просто случайной комбинацией линий и окружностей. В зависимости от угла зрения узор то проявлялся, то исчезал. Нужно было как-то скопировать его. Еж велел своему помощнику вырвать лист из пачки переплетенных документов на полу бытовки и бросить ему. Он наложил лист на поверхность сундука, поднял со дна ямы острый камень и потер им гравировку так, чтобы она рельефно отпечаталась на бумаге. Затем, аккуратно сложив лист, убрал его в нагрудный карман, снова расправил газеты, взобрался по лестнице и перед уходом прихватил документы с пола.
На следующее утро Аско пришел на работу поздно. Он смог уснуть только на рассвете, и сон его состоял из каких-то обрывков, никак не связанных между собой. Проснувшись, констебль поискал в холодильнике что-нибудь на завтрак, но безрезультатно. К счастью, придя на работу, Аско сразу встретил Маркканена и на минутку заскочил к нему в кабинет, чтобы выпить двойной эспрессо. Он с удовольствием забрал бы кофе с собой, но принципы Маркканена предполагали, что напитки, которыми он угощал, должны выпиваться в его кабинете.
После кофе Аско продолжил изучение выписок со счетов госпожи Аскен. Стрелки часов приближались к полудню, весеннее солнышко пробивалось сквозь щелки жалюзи на окне. Почему-то он часто успевал сделать больше, когда ночью не удавалось как следует поспать.
Накануне вечером, когда Тува жаловалась на повышение платы за жилье, Аско вдруг подумал, что, хотя в выписках со счетов госпожи Аскен и не было сведений о квартире на Коркеавуоренкату, из них можно было понять, действительно ли хозяйка так рассеянна и равнодушна к своим квартирам, как хотела это показать.
Констебль просмотрел поступления оплаты и расходы на квартиру на Темппеликату за весь год и наконец нашел, что искал. Стоимость аренды выросла в предыдущем сентябре по сравнению с августом на сто шестьдесят евро, то есть на восемь процентов. Аско с нетерпением принялся искать сведения за те же месяцы по квартире на Марианкату, которую госпожа Аскен тоже сдавала. Да, и за эту квартиру плата существенно повысилась в сентябре по сравнению с августом. Теперь стало понятно, что его представление о домовладелице было верным. Доходы от сдачи квартир ей были явно небезразличны.
Необходимо навестить старую даму и поговорить еще раз. Но сначала нужно было выследить Ежа. Поручить это вообще-то следовало Нюману, но констебль не хотел обращаться к нему за помощью — было ясно, что тому трудно смириться с выполнением прямых приказов Аско.
Аско добрался до Успенского собора и навел бинокль на знакомое окно. С полчаса он наблюдал за камерой, но там, похоже, никого не было. Конечно, существовала возможность попасть внутрь и увидеть все своими глазами. Тем не менее Аско решил пока туда не ходить, поскольку Маркканен осторожничал и не хотел спешить. Это не было произнесено вслух, но Аско казалось, что он понимает ход мыслей комиссара: Ежу с приятелями было бы нелегко заполучить в свое распоряжение камеру в здании Гауптвахты, если бы кто-то на высокой должности в Силах обороны не дал на это зеленый свет. Аско следовало действовать очень продуманно. Он чувствовал, что благосклонность комиссара ему еще пригодится. Нельзя было обнаруживать интерес полиции к помещению в здании военного ведомства, а фокус с участием Даниэля вряд ли сошел бы с рук еще раз. К тому же у Аско не было никаких гарантий, что Еж со своими подельниками не поджидает внутри. И хотя Даниэль прошел в здание неожиданно легко, было бы трудно договориться с караульным, чтобы тот открыл вдобавок и дверь в нужную камеру.
