Когда Маркканен вошел в комнату и стал осматривать мертвеца, ноги Аско наконец расслабились, и он опустился на пол. Немного придя в себя, констебль добрался до двери и вышел в гостиную, где плюхнулся на старый, обитый тканью пружинный диван. Аско больше не думал о мужчине под кроватью, его беспокоило, что же будет дальше. Он видел мертвого человека всего один раз, в юности, и это событие стало для него своего рода западней — в течение нескольких недель на него периодически нападала тоска. Теперь он закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Время от времени до него доносился голос Маркканена, который что-то бормотал себе под нос, а потом разговаривал по телефону. Понемногу Аско успокоился и даже обрел какую-то безмятежность. Он заметил, что его ощущения обострились, и теперь нос отчетливо распознал слабый знакомый запах. Это был тот же аромат, который он почувствовал в пустой квартире на Коркеавуоренкату, а еще раньше — в Нью-Йорке. Констебль заставил себя подняться с дивана и нетвердыми шагами принялся обходить гостиную. Может ли быть, что этот взлом квартиры как-то связан с серебряными сундуками и Короной, или здравый смысл изменяет ему? Запах исчез, и Аско решил было, что ему показалось, однако у старого камина в гостиной снова почувствовал его. Откуда бы здесь взяться этому аромату? Спальня на Коркеавуоренкату могла им пропитаться, поскольку ею пользовался кто-то из прежних жильцов. В этой же квартире наиболее очевидным объяснением было то, что носитель запаха побывал тут совсем недавно. Если бы запах одеколона исходил от тела, лежавшего под кроватью, Аско почувствовал бы его еще в спальне.
В столовой и в расположенной за ней кухне он больше не чувствовал знакомого запаха. В библиотеке рядом с гостиной констебль заметил, что в книжном стеллаже явно рылись: на журнальном столике вперемешку были свалены книги и бумаги. Он подошел осмотреть эту груду, но тут заметил у основания стола что-то темное. Нагнувшись, Аско увидел длинный вьющийся локон. Сердце часто забилось, и он опять ощутил приступ слабости.
Аско ничего не оставалось, как вернуться на диван в гостиную и ждать. Через какое-то время из спальни, почесывая в затылке, пришел Маркканен.
— Ты в порядке? — спросил комиссар.
— В общем, да.
— Криминалисты и фотографы сейчас приедут. И причину смерти надо установить. Я еще осмотрю квартиру, но ты, если хочешь, можешь прямо сейчас идти в машину и подождать меня там.
Аско рассказал о локоне на полу в библиотеке и взял у Маркканена ключи от «мерседеса». Выходя из квартиры, он снова окинул взглядом входную дверь. Сбоку на полотне и на дверной коробке было множество однотипных вмятин, как и в предыдущей обследованной им квартире, однако в данном случае замки были открыты отмычкой, следов от которой не нашлось на другом месте происшествия. Чуть выше головы Аско к дверному откосу была прикреплена продолговатая деревяшка длиной с ладонь. В ней было что-то знакомое, какой-то смысл, которого он в точности не мог уловить из-за того, что слабость снова одолела его. Но прежде чем выйти на свежий воздух, Аско крепко взялся за прибитую к двери деревяшку, оторвал ее от косяка и сунул в карман.
На улице он почувствовал себя лучше. Он прогулялся по Вюёкату, прошел по плавно спускавшейся улице к ее северному концу, откуда открывался вид на продрогший залив. Аско облокотился на перила, за которыми уходила на несколько метров вниз отвесная скала. За сквером, начинавшимся на другой стороне улицы, виднелся ледокол, пришвартованный к причалу перед старинным зданием морской казармы. День только перевалил за середину. Погода была ясной. Тусклое солнце парило желтым пятном над южной оконечностью Вюёкату и согревало Аско затылок, пока порыв холодного ветра не унес это тепло с собой.
Констебль побрел обратно, мимо здания с эркером-башней, и устроился на старом продавленном сиденье в машине Маркканена. В памяти всплыло, как отец лет двадцать назад иногда возил его на своем автомобиле на тренировки по футболу. Теперь, сидя в «мерседесе» Маркканена, Аско почувствовал мимолетное ощущение счастья, исчезнувшее столь же стремительно, как тепло весеннего солнышка. Было ли это настоящее счастье, или промелькнувшее мгновение лишь подразнило его? Нет, он не ошибся, потому что бывал счастлив в детстве и в юности. Эти минуты остались в прошлом, но не исчезли из памяти.
Аско опустил спинку сиденья и откинулся назад. Вскоре к машине вернулся Маркканен, и они тронулись. Комиссар время от времени смотрел на Аско с тревогой, но ничего не говорил. Они переехали канал и двинулись по краю Кауппатори. Оживленная летом площадь теперь была пустынной, а паромы, отправлявшиеся на ближайшие острова, либо вообще не ходили, либо стояли пустыми в ожидании единичных пассажиров, которым было не до красот архипелага и не до старинной крепости. Все они плыли по каким-то делам, вроде починки покосившегося за зиму причала. Констебль подумал о холодной морской мгле, притаившейся под хрустящими льдами залива, и получше закутался в куртку.
