— Я могу выйти здесь, — сказал он напротив здания муниципалитета.
Маркканен остановил машину у тротуара.
— Я хотел бы услышать твои соображения по этому делу сразу, когда сможешь.
Аско направился в сторону Сенатской площади пешком, поскольку хотел проветриться и привести в порядок мысли. Он подумал, что было бы неплохо поговорить с Даниэлем о запахе одеколона, которым пропиталась квартира на Луотсикату. После событий сегодняшнего дня ему было тоскливо и не хотелось оставаться в одиночестве, и он двинулся к Меритуллинкату, поскольку дом Яновски находился именно в той стороне.
Аско ждал коллегу у подъезда. Он был бледнее обычного и казался погруженным в свои мысли. Даниэль, примчавшийся с работы на такси, порадовался, что Ханны нет дома и они могут свободно поговорить о служебных делах. Он пригласил Аско в комнату и предложил кофе.
— У вас уютно.
— Это не моя заслуга, — с улыбкой сказал Даниэль.
Аско не торопясь рассматривал обстановку, в которой главное место занимали книжные стеллажи. Названия на корешках многих книг были на голландском языке и иврите. На мгновение он остановился взглянуть на зарисовки, лежавшие на подоконнике, и в конце концов устроился в небольшом кресле.
— Что-то… что-то новое по этому делу? — поинтересовался Яновски. Аско собирался рассказать об аромате одеколона, замеченном им в осмотренной квартире, но решил не говорить лишнего.
Даниэль догадался, что Аско не хочет говорить о расследовании. Он открыл один из стоявших на кухне холодильников, достал бутылку, открыл ее и разлил вино. Они подняли бокалы, но не произнесли ни слова, некоторое время сохраняя молчание. Взгляд Аско упал на свадебную фотографию Даниэля и Ханны; он невольно улыбнулся, ощущая уютную атмосферу этого дома, никак не зависевшую от размеров квартиры и стиля обстановки.
— Ты никогда не задумывался о ловушках? — спросил Аско.
Он с трудом подбирал слова. Это были размышления о том, что с ним только что произошло. Почему так трудно смотреть на мертвеца? Вопрос не в том, что это трудно само по себе, а в том, почему это переживание длится потом многие часы, дни и даже недели. Фотография покойника и близко не вызывала у него подобных чувств. Для того чтобы они возникли, нужно было непосредственное присутствие трупа в той же комнате.
— Что ты подразумеваешь под ловушками?
— То, что человек может что-то испытать или увидеть, и этот опыт неожиданно и сразу меняет его. Для этого не всегда требуется разумное объяснение, и это даже не обязательно относится к чему-то действительно важному для него.
Даниэль пригубил вино и помрачнел:
— То есть твой вопрос заключается в том, почему некоторые переживания вызывают у нас такой шок?
— Да. Почему что-то незначительное само по себе, свидетелем чего ты был какой-то короткий миг, может производить такое сильное впечатление и даже как будто становится частью тебя самого?
Аско ждал ответа. Ему вдруг показалось, что Даниэль побледнел и занервничал. Быстрым, неловким движением потер подбородок и снова положил руку на стол. Оказывается, у Яновски тоже имелось прошлое.
— К тебе прикоснулась темнота, — сказал Даниэль. — Это не отсутствие света, нет, совсем другое. Она следит за неправильными или злыми деяниями человека. И это не обязательно именно твои поступки. Достаточно того, что ты становишься свидетелем поступков других людей. Ты оказался в каком-то месте, когда там присутствовала темнота. Это так просто, но одновременно от этого никуда не деться и это невозможно осмыслить. Ты ведь знаешь, как ранима душа человека. Ее части подобны ниткам в руках портного, и от сущей мелочи зависит то, сможет ли он добиться нужной формы и сохранить ее.
Даниэль сделал паузу и в задумчивости потер лоб.
— Просто нужно избегать темноты, — продолжал он. — Надо держаться от нее подальше. С другой стороны, возможно, ее прикосновение открывает хорошие возможности распознать зло. Надо разок соприкоснуться с темнотой, почувствовать ее и научиться понимать, где она. Может быть, соприкоснувшийся с темнотой человек благодаря этому опыту узнаёт, где следует искать свет.
Замолчав, Даниэль принялся в задумчивости разглядывать книжные полки. Аско немного полегчало. Он сунул руку в карман и невольно нащупал деревяшку, которую оторвал от дверного косяка в квартире на Луотсикату. Аско вынул ее и осмотрел: это был футляр, открытый сзади. Внутри, похоже, лежал свиток несколько сантиметров длиной. Он вытащил его мизинцем и развернул. На свернутом листке был текст на иврите.
Даниэль как раз очнулся от своих мыслей, наклонился вперед и уставился на футляр и свиток.
— Осторожно! — предостерег он и протянул руку. — Можно я посмотрю?
Аско протянул предметы коллеге. Тот положил футляр на стол, но свиток аккуратно держал за краешек, как будто проявлял фотографию. Яновски прищурил глаза, сдвинул брови и поднес свиток почти к самому лицу. Затем поцеловал его, снова свернул и поместил обратно в футляр.
— Это настоящая мезуза. Где ты ее нашел?
Аско вспомнил отверстия от гвоздей в квартире на Коркеавуоренкату.
