Был безоблачный и теплый летний вечер. Аско и Даниэль пришли в хельсинкскую синагогу. У ворот стояли два охранника в просторных пальто. Один из них поздоровался с Даниэлем за руку.
— Яновски, добро пожаловать.
Судя по выражению лица, дежурный был несколько озадачен, когда перевел взгляд на Аско. Он пытался вспомнить, видел ли этого человека когда-либо прежде.
— Не волнуйся, — рассмеялся Даниэль. — Он происходит из старейшего рода кантонистов.
Аско смущенно улыбнулся и коснулся рукой полей шляпы. Они с напарником были одеты в смокинги.
— Давненько я здесь не был, — сказал Аско.
Охранник быстро досмотрел Аско и пропустил друзей внутрь. Пока они шли по двору от ворот к общинному центру, Аско натянул шляпу на глаза и смотрел в землю. Даниэль предупреждал его о расположении видеокамер.
В Зале торжеств стояли длинные накрытые столы. Мест было почти на сто человек. Большинство гостей уже прибыли, в зале стоял гул голосов. Даниэль и Аско нашли свободные места недалеко от входа и сели друг против друга. Начинался джентльменский ужин, который всегда следовал за ежегодным собранием еврейского спортивного общества. Это была традиция клуба «Маккаби», основанного в 1906 году под названием «Стьернан», что по-шведски означает «Звезда». В начале века, еще до предоставления евреям гражданских прав, спорт уравнивал их в правах с другими жителями Финляндии. Здесь они могли играть по тем же правилам, что и остальные. Теперь же джентльменский ужин был скорее встречей старых друзей и не имел прямого отношения к спорту.
Даниэль осмотрелся вокруг. Почти всех присутствовавших он видел раньше, но лично знаком был не с каждым. Примерно каждый пятый приходился ему каким-нибудь родственником. На другом конце зала Даниэль заметил Симона Мейера. Тот был увлечен беседой. Мейер был одним из тех, кто активно поддерживал клуб и теперь сидел за столом для почетных гостей. Даниэль наклонился к Аско:
— Мейер тут. Не оборачивайся.
Произнесли первый тост. Продолжительный ужин был отмечен обилием блюд и разговоров. Аско казалось, он никогда не кончится. Наконец объявили спонсоров, и собравшиеся встали из-за столов. Одни вышли покурить, другие болтали в коридоре, прежде чем подняться в помещения клуба этажом выше.
Даниэль быстро спустился по лестнице в темный подвал и на ощупь нашел вход в библиотеку. Через мгновение к нему присоединился Аско. Даниэль открыл дверь, включил свет и живо представил себе Клугмана, склонившегося над книгами. Помещение было таким же, как и раньше. За все время, что Даниэль приходил сюда, на деревянных столах вряд ли появилась хоть одна новая царапина.
Аско достал из нагрудного кармана пакетик с резиновыми перчатками, взял одну пару себе, а другую протянул Даниэлю. Тот принес из кладовки при библиотеке рюкзак, в который в течение последней недели ежедневно складывал разные принадлежности. Он приносил их по одной, когда приходил на утренние богослужения. После этого напарники направились дальше по коридору.
Войдя в синагогу, они прошли от главного входа к центральному проходу, откуда можно было окинуть взором весь молитвенный зал. Несмотря на вечерний час, проникавшего через окна света было вполне достаточно. Даниэль показал на стену в передней части зала. Ремонт потолка уже близился к своему завершению, и защитную ткань, которой раньше была затянута стена, теперь убрали. В середине стены под декоративной полуаркой, образованной аканфом[22], выступали две мраморные скрижали, на каждой из которых было написано по пять строк текста. Над этими каменными досками находилась золоченая корона, а по обеим сторонам от них — тоже позолоченные барельефы львов вполовину меньше скульптур, охранявших священный шкаф для Торы.
— Пять мест с каждой стороны и два льва — сыновья Иакова, — проговорил Аско и улыбнулся.
Даниэль вслед за ним направился в переднюю часть зала. Он поймал себя на том, что опять думает о Клугмане, и мысли его были печальны. Клугман сам учил, что праведников забирают из этого мира до наступления трудных времен и гонений. Даниэль вспомнил, как уронили Тору. Это случилось именно в том месте, где они находились теперь. Он посмотрел на пол, закрытый длинным ковром, и ощутил дрожь в ногах.
Друзья взяли отодвинутые в угол синагоги строительные леса и перетащили их в конец центрального прохода, установив напротив ниши в передней стене. Аско достал из рюкзака зубило и молоток и поднялся по лесенкам на верхнюю площадку лесов. Его голова теперь находилась на высоте мраморных досок с текстом. Острые и загибающиеся наверху края изображений каменных скрижалей на несколько сантиметров выступали из поверхности стены. Они были покрашены в светло-серый цвет, служивший фоном для золотых букв. Даниэль остался внизу и поддерживал леса. Аско наклонился вперед, положил руку на каменную доску и вставил зубило в узкий зазор между скрижалями.
— Ты уверен? — спросил Даниэль.
