— Это твое предназначение, не мое, — сказал Элия, обращаясь к Лео. Теперь он говорил по-фински.
Аско по-прежнему лежал на кафедре, но уже не чувствовал острого угла, впивавшегося ему в спину. Он парил где-то, где время остановилось.
— Послушай меня. Ты знаешь, что такое Корона?
Аско покачал головой. Слезы стекали ему на виски.
Хасид велел своим молодым спутникам оттащить Ежа подальше. Затем, наклонившись поближе, заговорил тихим голосом:
— На священном языке у каждого слова есть корень, в котором, как правило, три согласных. Гласные вообще не записываются. Один корень может иметь много разных значений. Корона — это Тора. На иврите в этом слове точно такие же буквы и в том же порядке, однако…
— Однако?
— Это разные слова. Разрывы между комбинациями букв не в тех местах, как в известной нам Торе. По преданию, буквы в Торе представляли собой один непрерывный ряд. Кроме уже известного разделения на слова, существует и другое деление, которого никто не видел и уж тем более не трактовал на протяжении тысяч лет. Эта Тора написана на тонких серебряных пластинках, свернутых в свитки. Если бы мы сейчас прочли этот текст, то не поняли бы ни единого слова, потому что в нем другие корни слов. Поэтому и существует ключ, в котором говорится, какие известные корни слов соответствуют корням слов в Короне. Это знание определяет весь смысл этого древнего текста.
Молодые хасиды вернулись с другого конца зала.
— Мы больше не можем здесь оставаться, — торопили они своего спутника.
Элия крепко сжал Аско за плечо и наклонился еще ближе:
— Помнишь, чем заканчивается легенда о мудрецах? Достоин Короны лишь тот, кто готов разбить скрижали, чтобы спасти их, как это сделал Моисей, спустившись с горы Синай. Я не знаю, что это значит, но, возможно, когда-то тебе пригодится это знание. Дай руку и поклянись мне, что Корона будет в безопасности.
Старик выпрямился, взял руку Аско и помог ему подняться.
— Уходите через тот выход, — посоветовал Аско и показал на незаметную дверь в передней части синагоги, откуда в прошлый раз они с Даниэлем вышли во двор еврейского центра.
Аско стоял в нише у священного шкафа с Торой и смотрел вслед уходящим. Ему потребовалось усилие, чтобы заставить себя сдвинуться с места. Ноги были ватными. Голова раскалывалась. Он двинулся в дальний конец синагоги, предполагая найти там Ежа, но нигде его не обнаружил. У главного входа валялись два пояса — Петая каким-то образом сумел от них освободиться. Тогда Аско вспомнил, что у Ежа был телефон. Он нашел на полу кожаную куртку, достал из ее кармана аппарат и набрал номер службы спасения.
Даниэль посмотрел на небо. Прозрачные облачка быстро бежали над Хиетяниеми, их движение контрастировало с неизменным покоем, царившим в мире земном и подземном. Узкие полоски газонов отделяли друг от друга соседние могилы. Капли воды после первого весеннего дождика сверкали на траве в лучах чистого, пробившегося сквозь облака света. Такими же были и слова Клугмана, они продолжали свою жизнь. Эти слова жили в головах у всех, кто его знал. Сейчас сам он находился в «долгом ожидании», как когда-то любил говорить. Однажды на высохших костях снова появится плоть, умершие восстанут из своих могил и, ведомые Мессией, отправятся в Святую землю.
Со смерти Клугмана прошло пять дней. Обычно евреев хоронят раньше, но в силу обстоятельств, сопутствовавших его смерти, необходимо было точно установить ее причину. Она оказалась очень простой: остановка сердца.
Даниэля выписали из больницы утром в день похорон. Он очнулся в палате через сутки после своего ранения. Ханна была рядом и пыталась улыбаться.
— Твой коллега просил передать, что хасиды так и не добрались до синагоги, — скороговоркой сказала Ханна.
— Что? — рассеянно переспросил Даниэль.
— Он, по-видимому, не был уверен, что ты помнишь обо всех событиях, и велел тебе сказать об этом сразу, как только ты придешь в себя. Если хасиды и были в Хельсинки, как вы полагаете, то вчера их не было в синагоге.
Затем Ханна взяла руку Даниэля в свою и положила себе на живот.
— Теперь ты должен больше беречься.
Правду о том, что случилось с Клугманом, Ханна сообщила лишь на следующий день, когда Даниэль слегка окреп. Позднее Аско рассказал ему и обо всем остальном. Двое помощников Цельхаузена ударились в бега, их пока не удалось найти. Один из них подозревался в убийстве Элины Мянтю. Другим беглецом был Еж.
Аско и Даниэля допросили обо всем произошедшем в те дни и отправили в длительные отпуска для восстановления здоровья.
Даниэль настоял на том, чтобы нести гроб Клугмана, хотя был еще слаб. Его учитель ушел в мир иной, пересек границу. Он сам частенько говорил, что глупо гадать и воображать тот мир, где всем когда-то предстоит оказаться.
— Постарайтесь сначала понять что-нибудь об этом мире, — говорил он.
Уходя с кладбища, Даниэль опирался на руку Аско.
— Тихо, правда? — спросила женщина. — А мы ведь в самом центре.
