Наконец где-то из глубин пространства решительно прорвалось:
– Лера, давай помогу! – в дверях вырисовалась фигура физрука, пытавшегося казаться маленьким и не собой.
– И я могу! – показалась рядом с ним вытянутая и заостренная кверху экономистка.
– Да, помогите! – неожиданно для себя прохрипел Виктор, сев на кровати и пытаясь встать. – Что уж поделаешь?! Помогите! – еще произнес он, но этой его фразы никто не услышал, потому что голос у него нежданно пропал.
Физрук взял Амалию из рук Леры и, точно объяв ее телом, понес в коридор:
– У-у-у… У-у-у… Пойдем погуляем!.. У-у-у… У-у-у… – раздавалось его бормотание из самых глубин огромного тела. – На людей посмотрим, себя покажем. У-у-у… – а где-то с ним рядом разносился назидательный и визгливый голос экономистки.
Плач Амалии действительно очень быстро пропал. И через некоторое время с нескрываемым удовольствием физрук плотно захлопнул их дверь, проходя мимо и оставив супругов вдвоем.
– А, может, мне уйти? Вот уже и дочь признавать меня не хочет! – попытался запальчиво произнести Виктор. Нащупав услужливо подставленный Лерой стакан воды, он точно проглотил его целиком и снова опустился в постель.
– Так я и знала, что добром это купание не закончится. Я еще вчера тебе говорила, прогрейся, выпей таблетки… – точно жало, впивался в него голос жены. – Как можно было относиться так безответственно к себе, к нам!
На какое-то время ему даже показалось, что он и не видел всего того, что он видел.
– Подними голову!.. Выпей таблетку!.. Вот градусник, держи!.. – назойливо продолжал голос.
Теперь Виктор и сам вспоминал, что последние два дня чувствовал себя не слишком прекрасно. Но был уверен: это накопилась усталость. За рассуждениями он заснул, и только иногда сквозь сон до него доносились то чей-то разговор, то скрип двери.
Очнулся ночью. В комнате горела настольная лампа. Валерия в неснятой одежде, поверх одеяла лежала рядом. Почувствовав его движение, она тут же схватила с тумбочки стакан воды:
– У тебя жар! На, пожалуйста! И выпей таблетку! Хорошо бы завтра пойти к врачу.
Виктор с трудом приоткрыл веки:
– И без твоих таблеток обойдусь, – вспомнив о недавно увиденном, процедил он, однако воду взял и таблетку выпил, а Валерия уже с необычайной заботой поправляла на нем покрывало.
Будильник прозвенел, как положено, в восемь тридцать. Наш герой чудом нашел в себе силы сходить в душевую. Только теперь он заметил, что Амалии в комнате нет, и вопрошающе посмотрел на жену.
– У Надежды Степановны, экономистки, – быстро ответила та. – Решили, что так будет лучше, чтобы ты смог спокойно поспать и чтоб Амалия не заразилась. Тебе надо горячее! Надо нормально поесть, – заключила Лера и, взяв с собой кастрюльку и пару ингредиентов для супа, выскочила за дверь.
Она появилась снова, когда муж ее уже был одет и, охая, искал по карманам мобильник.
– Ты куда? – поразилась Валерия. – В институте тебя не ждут. Я еще вчера сообщила секретарю, что ты заболел и выйти не сможешь.
– Мне надо к врачу, – не глядя на жену и зачем-то солгав, процедил он.
Валерия прикоснулась рукой к его лбу и решительно произнесла:
– Нет! Врача я уже тебе вызвала. И очень скоро он будет!
Уже вторую неделю герой наш находился в больнице. Отсюда ему все виделось немного иначе. Он даже, пожалуй, был согласен с Евгением Евграфовичем, что слишком заигрался в свободного от семейных забот человека. Почти каждый день Лера трогательно носила ему передачки, пару раз они почти спокойно общались по телефону, обсуждая дела. Виктор решил, что не будет докапываться до правды, не станет трактовать сам все, что видел, а поверит словам жены. Пусть даже эти слова будут ложью. Чем дольше он находился вне дома, тем больше сердце его щемило при одной только мысли о дочке и о любимой.
Ближе к выздоровлению в воображении нашего героя стали рисоваться картины счастливой жизни: «Можно снять квартиру, – рассуждал он, – жить своей семьей, а не посреди огромного стада». И уже представлял он, как по вечерам гуляет с Амалькой, как вертит ее на какой-нибудь карусели, как дочь катается на велосипеде вдоль огромного и незнакомого ему проспекта, лепит что-то в песочнице, а Валерия создает в их общем доме уют.
Прошло три месяца. Хозяйка квартиры, которую супруги сняли в одном из маленьких и чистых городков Подмосковья, неожиданно подняла цену (наслушалась от одной из своих подружек-риелторов, что продешевилась), но сообщила она об этом не за месяц, как было прописано в договоре, а за несколько дней до назначенного срока оплаты.
«По мнению москвичей, – угрюмо рассуждал Виктор, – деньги у них тут на деревьях растут. И не подумала даже, куда мы денемся за неделю со всеми вещами и с ребенком. А переезд?! Для нее пять тысяч (именно настолько подняла хозяйка оплату) – это, может быть, один раз в магазин сходить. А для нас?! Жить целую неделю!»