– Это я только притворялся, – заметил он, и лицо его засветилось улыбкой. – Тогда не любил, а теперь почти каждые выходные я здесь хожу. Нашу молодость, так сказать, вспоминаю. Счастливое было время. Очень счастливые дни.
«Всегда умел найти правильные слова», – про себя улыбнулась Марина, но было другое, что привлекало ее намного больше, чем приятные фразы, и чем ей хотелось теперь насладиться, не теряя даже мгновения от этого забытого чувства. Он смотрел на нее, точно на нежный цветок, который с любопытством разглядывают, но боятся неосторожно затронуть, он смотрел на нее, как на человека для него очень понятного и родного. И оттого она не чувствовала себя ни вещью, ни желанной добычей, как было это с другими мужчинами или коллегами по работе.
Будто лет двадцать с лишним назад она взяла Володю под руку, и, погрузившись в молчание, они отправились бродить по освещенным редкими фонарями аллеям.
Только сейчас Марина заметила, что пока они разговаривали, прошел грибной дождь, и повсюду разносится чарующий запах листвы, коры, листьев. «Как хорошо было бы больше не возвращаться туда», – подумала она о том, что ждет ее дома.
Неожиданно для себя самой Марина спросила:
– А ты был счастлив?
– Да… С тобой.
Ответ оказался настолько льстивым и, казалось бы, несвойственным ее старомодному другу, что она даже язвительно улыбнулась, отпрянула и переспросила:
– Со мной?
Вспоминались их многочисленные ссоры и равнодушие, которое, как ей тогда казалось, он к ней питал.
– Возможно, это и не с тобой связано, – простосердечно признался Володя. – Понимаешь, тогда была молодость. Молодость всегда вспоминается как что-то прекрасное. Вот и я вспоминаю наши прогулки как что-то прекрасное. Молодость – это то время, когда человеку кажется, что у него за окном, впереди, огромный волшебный лес. И всегда приятно такое ощущение вспомнить.
Марине же вспомнился один из вечеров их выяснения отношений. Володя говорил ей тогда: «Понимаешь, пройдет полгода, и все плохое забудется. Останется только хорошее. Так устроена память». Но оказалось, что так устроена лишь его память, потому что героиня наша помнила все.
Она посильнее запахнула плащ, и Володя спросил:
– Ты замерзла? Тебе пора идти? Я могу проводить тебя до дома, хочешь, возьми мой пиджак. Надеюсь, твой муж не будет ругать.
– Нет, не надо, – ответила она, не слишком переживая за то, кто и что ей скажет. Ей не хотелось, чтобы эта их волшебная и мимолетная встреча вдруг перемешалась со всем тем бесчувственным и обыкновенным, в чем жила она постоянно. Марина смотрела на него и больше не видела ни помятого лица, ни старомодного костюма. Она видела его таким, каким оставила лет двадцать с лишним назад.
На прощанье Владимир поцеловал ее в щеку, а потом не выдержал и обнял. Она тоже обняла его, по-сестрински, нежно, и не оглядываясь, отправилась к дому.
Маринин муж уже спал. От него снова пахло коньяком. Он снова храпел. Ее появление и даже включенный свет не побудили его проснуться. Она подошла к распахнутому окну. Ей показалось, будто во дворе стоит и смотрит на нее Володя. На улице было уже темно, и Марина узнала его лишь по какой-то еле уловимой особенности фигуры или даже настроению позы. Так родители всегда узнают среди многих детей своих, а владельцы животных – своих питомцев. «Но может быть, это не он, а дерево, которое притворяется человеком?» – пошутила над собой она. Фигура покачнулась, и, выйдя из света фонаря, растворилась во мраке.
Новый день проходил в разговорах о вкусной еде, в поездке на кладбище и к родственникам, в походах по магазинам. Как всегда в нескольких предложениях и абзацах обсуждали погоду.
Вечером Марина и ее муж сели в СВ. Отец крепко обнял ее на дорогу. Мужчины радостно пожали друг другу руки и с чувством выполненного долга расстались. Поезд отъехал.
Муж нашей героини, закидывая наверх их скромные по величине сумки, сказал:
– Наконец-то. Всего только ночь и дома. Я фильм посмотрю. Ты не против?
– Нет, – ответила она, – я не против.
– Здесь советский показывают, хочешь со мной? Кажется, Эльдар Рязанов.
Женщина улыбнулась:
– Не знаю. Но мне точно не будет мешать. – И, укрывшись покрывалом, сделала вид, что смотрит в экран. На душе у нее было радостно и спокойно.