«Какая глупая и какая странная встреча!» – рассуждала она, вспоминая Володино лицо и так знакомую ей уже с четверть века улыбку. Представляла его голос, прикосновение рук и думала о том, как было бы прекрасно идти с ним так и идти, все дальше и дальше. И больше никаких московских подруг, никакой суеты на работе, сплетен, обсуждений колготок, туши, помады… Господи, как все это она ненавидела! Эти рассказы о том, какой ребенок куда пошел, кто на какую дачу ездил на выходных. Она не любила дач и не очень любила детей, с которыми нужно постоянно нянчиться и решать, что им в этой жизни делать. Не любила обсуждение косметики, не любила болтать о чужих прическах, мужьях, собаках, поездках на море. Слишком посторонней ощущала она себя во всей этой жизненной круговерти. А с Володей и не надо было ни о чем таком говорить. С ним все было иначе.
Вспоминала она и своего дружка из студенческих лет, который утверждал: «Твой человек – это не тот, с которым интересно разговаривать, а тот, с которым приятно молчать». «Да, – рассуждала Марина, – приятно молчать, приятно оттого, что он рядом».
Поезд постепенно набирал ход, и стук колес становился все жестче и жестче. За окошком тянулась чернеющая полоса леса, а ее муж увлеченно погрузился в просмотр какого-то боевика, на который переключился сразу же, как решил, что она спит. Фильм Эльдара Рязанова оказался для него слишком пресным.
«Большая часть жизни прошла, – рассуждала она. – Впрочем, может быть, половина только. Люди ведь и до девяноста порой доживают. Странно, почему я не испытывала ничего подобного с теми, кого я знала потом? Может быть, потому, что настоящая дружба и любовь рождаются только в детстве?»
«Детство? – удивился в ней самой чей-то голос. – Какое уж это детство? Когда тебе было семнадцать, а ему двадцать два. Вполне себе взрослые люди».
«Невозможно вернуться в прошлое!.. – заговорил в ее сознании кто-то еще. – Невозможно уже начать все сначала!..»
«Кто это?» – удивлялся первый.
Но второй уже продолжал:
«А что ты здесь делаешь?.. Разве ты живешь?.. Да, у тебя есть муж, квартира, подруги, работа, поездки за границу, дочь, беспроблемно учащаяся в институте. Парочка приятных для тебя увлечений. Но разве все это жизнь? Признайся честно: ты никогда не будешь в ней счастлива».
«Но муж, дочь? А все мои знакомые? – поспешно забормотал третий голос. – И как же я ему… им скажу? И что же мне со всем этим делать?»
«А ничего, – ехидно ответил второй. – Как есть, так и скажешь. В этой ситуации, в конце концов, не важны слова. Важен поступок».
«Поступок?» – удивился первый и хотел еще что-то добавить, но тут женщина окончательно погрузилась в тихую и приятную дрему.
«Поступок… – проносилось компьютерным голосом где-то над ее головой. – Ты должна совершить поступок». И вот уже во сне она шла по тому самому прибрежному парку, по которому гуляла вчера. И необыкновенно-зеленым искрились в нем трава и деревья, а прямо над ее головой катилось мягкое и ласкающее ее лицо солнце.
Откуда берется депрессия у, казалось бы, самых счастливых людей? Все у них есть: дом, семья, работа, здоровье, самореализация, о которой они мечтали… А тут раз – и они полгода на антидепрессантах.
Откуда берется улыбка на лице бабушки, живущей в полузанесенной снегом деревне, когда она видит скачущую по ветвям птицу? Или у смертельно больного, который смотрит в окно палаты и видит восходящее солнце?
Откуда берется влюбленность? Как будто и вправду игривый Купидон, забавляясь, пронзает самое неожидавшее его стрелы сердце.
Некоторые великие психологи XX века не любили работать с влюбленными, потому что считали влюбленность картиной клинической, но в перечне заболеваний такого диагноза нет. А некоторые не хотели брать грех на душу, своей рассудительностью и стремлением все возвести в норму убивая то, может быть, лучшее, что дано человеку.