С отъездом братьев я осталась одна среди нового для меня окружения. Часто в разговоре я сбивалась и называла драконов людьми, но постепенно исправлялась, видя, что это им очень не нравится. К людям здесь относились несколько небрежно. Это было неприятно, но понятно. Драконы жили тысячелетиями, людские маги — максимум четыреста пятьдесят лет, а простые люди и вовсе всего двести лет. К кому относить себя я пока не поняла.
Отец уверял, что я дракон. Мы с ним разговаривали каҗдый вечер. Он рассказывал о кланах, о себе, о драконах вообще. Но ничего не говорил о маме, а я не решалась спрашивать. Однажды мы сидели с ним в садовой беседке и у нас состоялся такой разговор:
— Солнышко моё (отец называл меня только так, именно — Солнышко моё. И клянусь, лучшего я и не желала), Лукас по моей просьбе узнал о твоём положении в людском королевстве. Ты знаешь, что тебя почти ограбили?
— Как?! У меня есть опекуны и oни должны отчитываться перед опекунским королевским советом.
— Не знаю, как, Солнышко моё, Лукас сейчас разбирается с этим, но фарфоровый завод уже принадлежит твоему двоюродному брату Дереку. Правда, сейчас он под стражей. И я намерен затребовать их обоих к нам.
— И Милисенту?
— Особенно, Милисенту. Потому что она инициатор этого нападения.
— А разве завод может перейти к другому владельцу без моей магической подписи?
— Не знаю. В ваших законах я разбираюсь слабо.
— Зато у меня, кажется, есть подсказка. Мне недавно подарили свод законов Гравендара и теперь я обязательно его посмотрю. Может, Дерек не так уж и виноват.
Отец погладил меня по голове и сказал:
— Ты такая же, как твоя мать. Она всегда старалась понять человека и простить. Совсем не умела долго злиться и капризничать. Я очень скучаю по ней, дочь, — он замолчал, и я молчала, прижавшись к его боку и спрятавшись под его рукой, как птенец. А отец крепко прижимал меня к себе и время от времени целовал в макушку. Меня, не избалованную лаской и заботой, такая нежность трогала до слёз.
Пoсле этого разговора отец стал мне еще ближе. И постепенно я начала привыкать к драконам и их порядкам. Лукас из своего кабинета в академии связывался со мной по зеркалу почти ежедневно. Иногда даже не один раз за деңь. Требовал делиться впечатлениями и проблемами. Он здорово волновался за меня. Не то что Диг, тот по-свойски махал мне из зеркала рукой и предлагал устроить Ройдену какую-нибудь пакость.
С Роем мы никак не могли найти общий язык. Он дичился меня и был всегда настороже, как и его мать, Алисия.
Но, наконец, на завтра был назначен обряд определения родства и обряд введения в род. Приехали Лукас с Дигом и множество гостей. Α из королевского дворца прислали герольда, чтобы внести моё имя в общую книгу драконьих родов. У нашего рода красных драконов была и своя книга. Но в ней были имеңа только драконов нашего рода.
Вместе с герольдом приехал наследник клана золотых и будущий король, принц Бренден Сомерхэд, который мне почему-то сразу не понравился, несмотря на свою сногсшибательную внешность. Было в нём что-то холодно-высокомерное, хотя он всячески старался проявить дружелюбие. Но мою интуицию не обманешь. А она твердила, что передо мной опасность.
Но сейчас мы все стояли в большом зале подземного храма, где находился родовой алтарь красных драконов и ждали начала ритуала.
— Начнём, дети мои, — жрец клана красных подошёл к алтарному камню. — Ваши руки, — приказал он нам.
Мы с отцом одновременно вытянули вперёд правые руки. Ритуальный клинок по очереди полоснул по запястьям и крупные капли нашей крови начали медленно заполнять алтарные руны.
Я отчего-то взволновалась. Вроде бы приняла всё, как есть. А вдруг ошибка? Время замерло для меня, и, кажется, для отца тоже. Я искоса взглянула на него. Он побледнел. Капли холодного пота выступили на лбу и на висках. Но дракон не шелохнулся, а ведь сейчас алтарь берёт его силу и пропускает через нашу кровь.
Но вот руны заполнились кровью, и она начала впитываться в камень. Вскоре её не осталось ни капли, как будто и не было. Зато моё плечо зажгло огнём. Я невольно вскрикнула и схватилась за руку, потирая больное место.
Жрец перехватил мою руку и резким взмахом клинка рассёк рукав платья. Ткань опала и все увидели наш родовой знак: красный дракон в кольце пламени. Я видела его у братьев и у отца.
— Моя дочь! — с облегчением выдохнул отец и обнял меня, крепко прижимая к себе. — Я знал, я верил, девочка! Ты наша маленькая драконица! Добро пожаловать в клан, родная.
Отец гладил и гладил меня по голове, по спине, крепко прижимая к себе и целуя в мақушку, в лоб, в висок и боясь, кажется, и на минутку отпустить меня из рук.
Алисия лишь вежливо поздравила, зато братья затормошили и затискали меня, отобрав у отца. Но жрец быстро прекратил это безобразие, сурово призвав к продолжению экзекуции. «Точно, — вспомнила я, — еще же введение в род».
Теперь от нас потребовалась не только кровь: отец еще начал читать какой-то древний заговор. Вокруг нас заплясали красные нити силы. Они начали выплетать вокруг меня узор и, облепив полностью, тут же впитались в тело.
